Правитель Божьей Милостью (продолжение...)  (Газета «Пульс Осетии» №17-18, май 2018)

Отречение

В то время как царь вместе с армией на полях сражений воевал за независимость России, его предавали со всех сторон: как столичная аристократия, так и более низкие сословия.
Воспользовавшись отсутствием царя в столице во время боевых действий, оппозиционная аристократия усилила свою деятельность. При дворе поговаривали о целесообразности дворцового переворота. Оппозиционеры, в том числе родственники царской семьи, утверждали, что на пути победы России в войне стоят царь и царица.
События, непосредственно связанные с отречением Николая II, начались с 14 февраля 1917 года, когда недовольные скудостью жизни военного времени толпы вышли на улицы Петрограда с лозунгами «Долой войну!», «Да здравствует республика!» Народ требовал хлеба, который преступным умыслом не подвозили в город и намеренно не продавали в лавках. Начались грабежи магазинов, погромы хлебных лавок, избивали и убивали городовых. Полиция своими силами не смогла пресечь беспорядки. Начался народный бунт.
Императора Николая Александровича и до того нельзя было упрекнуть в нерешительности, а в те мятежные дни жесткость его приказов на подавление предательского бунта в столице была поистине диктаторской. Он отдает приказы о направлении в Петроград для подавления бунта снятые с фронта войска, подписывает Указ о приостановке работы Государственной Думы и Государственного Совета. По замыслу Николая II власть сосредотачивается в его руках и руках его правительства с опорой на верную царю армию.
Но события развивались вопреки воле царя. Его приказы не выполнялись. Генералы не довели войска до Петербурга, распропагандированные бунтовщиками солдаты питерских запасных полков отказались подчиняться офицерам.
Дума воспротивилась указу Государя и организовала Временное правительство.
Новые документальные данные, которые до последнего времени хранились под грифами «Секретно» и «Совершенно секретно», а в ноябре 2015 года были обнародованы на выставке «Моя история: 1914–1945 годы. От великих потрясений к Великой Победе», свидетельствуют, что события февраля 1917 года были в большей степени государственным переворотом в результате заговора элит, чем революцией.
Доказательством тому являются неопровержимые свидетельства самих участников переворота, которые привел в интервью «Российской газете» один из устроителей выставки епископ Тихон (Шевкунов):
«Вот что писал один из главных подстрекателей февральского переворота П. Н. Милюков:
«Мы знали, что весной (имеется в виду весна 1917 года) предстояли победы русской армии. В таком случае престиж и обаяние царя в народе снова сделались бы настолько крепкими и живучими, что все наши усилия расшатать и свалить престол самодержца были бы тщетны. Вот почему и пришлось прибегнуть к скорейшему революционному взрыву».
Милюкову вторит еще один деятель, которого смело можно назвать главным мотором февраля, – Н. И. Гучков:
«Осенью 1916 года родился замысел о дворцовом перевороте, в результате которого государь был бы вынужден подписать отречение с передачей престола законному наследнику».
А вот свидетельства князя Владимира Оболенского:
«Гучков вдруг начал меня посвящать во все детали заговора и называть главных его участников. Я понял, что попал в самое гнездо заговора. Англия была вместе с заговорщиками. Английский посол Бьюкенен принимал участие в этом движении, многие совещания проходили у него».
Однако никакое иностранное вмешательство не имело бы силы и влияния, не будь предателей внутри страны.
Заговор поддерживали генералы из Ставки и высшее командование фронтов, которые обратились к главнокомандующему «с настойчивыми советами ради блага России и победы над врагом отречься от Престола». Императорский поезд насильственно отправили вместо Могилева на псковскую станцию с символическим названием Дно. Фактически с 28 февраля император был блокирован заговорщиками в своем поезде.
Одни сознательно изменяли, другие трусливо покорялись изменникам, хоть и выказывали сочувствие императору, третьи, вырывая у императора отречение, лгали ему, что это делается в пользу наследника, на самом деле стремясь к свержению монархии в России.
Особенно сильное впечатление на царя произвел переход его личного конвоя на сторону восставших войск.
1 марта 1917 года государь остался один, практически плененный в поезде, преданный и покинутый подданными, разлученный с семьей, ждавшей и молившейся за него в Царском Селе. «Кругом измена, трусость и обман», – записал Николай Александрович в своем дневнике.
Историк О. А. Платонов отмечает в книге «Заговор цареубийц»: «Император был человек совести и души (в этом многократно убеждаешься, читая его переписку и дневники). Те моральные установки, которыми он руководствовался в своей деятельности, делали его беззащитным перед интригами, которые плелись в его окружении. Многие из его окружения преследовали собственные интересы, надеялись получить определенные выгоды, торговались с противниками царя о цене предательства. Вокруг царя все сильнее и сильнее сжимался круг предательства и измены, который превратился в своего рода капкан ко второму марта 1917 года».
Не оказалось рядом людей, верных присяге и царю. Все выступили изменниками – от рядовых солдат питерских запасных полков до главнокомандующих фронтами, до ближайшей родни – великих князей. Никто не захотел понести с ним бремя власти, чтобы удержать Россию на краю разверзшейся пропасти.
Все очевидцы потрясенно отмечали в те дни, что царь был необыкновенно спокоен. Он был спокоен, потому что знал, что делает, потому что был уверен в правоте исполняемого им долга. Самое важное для него было уйти так, чтобы его уход не обернулся страданиями для всего народа.
Все уверяли царя, что только его отречение от престола спасет Россию. И государь пожертвовал собою, вняв этим голосам. После ночной горячей молитвы перед иконой он отрекся от престола. Случилось это 2 марта.
«Нет той жертвы, которую я не принес бы во имя действительного блага и для спасения России. Посему я готов отречься от престола», – такую телеграмму он дал председателю Думы.
Вот в таких условиях возник документ, который подложно был назван «Манифестом отречения Николая Второго» [5] и в мартовских газетах 1917 года он был опубликован с этим фальшивым названием. На самом деле это была телеграмма государя в Ставку, начальнику штаба Алексееву, причем подписанная императором карандашом. В телеграмме говорилось:
«Ставка. Начальнику штаба.
В дни великой борьбы с внешним врагом, стремящимся почти три года поработить нашу Родину, Господу Богу угодно было ниспослать России новое тяжкое испытание. Начавшиеся внутренние народные волнения грозят бедственно отразиться на дальнейшем ведении упорной войны. Судьба России, честь геройской нашей армии, благо народа, все будущее дорогого нашего Отечества требуют доведения войны во что бы то ни стало до победного конца. Жестокий враг напрягает последние силы и уже близок час, когда доблестная армия наша совместно со славными нашими союзниками сможет окончательно сломить врага. В эти решительные дни в жизни России почли МЫ долгом совести облегчить народу НАШЕМУ тесное единение и сплочение всех сил народных для скорейшего достижения победы, и, в согласии с Государственною думою, признали МЫ за благо отречься от Престола Государства Российского и сложить с СЕБЯ Верховную Власть. Не желая расстаться с любимым Сыном Нашим, МЫ передаем наследие НАШЕ Брату НАШЕМУ Великому Князю Михаилу Александровичу и благословляем Его на вступление на Престол Государства Российского. Заповедуем Брату НАШЕМУ править делами государственными в полном и ненарушимом единении с представителями народа и законодательных учреждений, на тех началах, кои будут ими установлены, принеся в том ненарушимую присягу. Во имя горячо любимой Родины призываем всех верных сынов Отечества к исполнению своего святого долга перед Ним, повиновением Царю в тяжелую минуту всенародных испытаний и помочь Ему, вместе с представителями народа, вывести Государство Российское на путь победы, благоденствия и славы. Да поможет Господь Бог России.
г. Псков, 2-е марта, 15 час. 1917 г.
Николай».
Телеграмма Государя в Ставку была последним его призывом к армии. Лишь немногие из командиров, такие как генерал граф Федор Артурович Келлер, генерал Гусейн Хан Нахичеванский, восприняли ее как призыв к помощи государю и готовы были спешить ему на выручку.
Некоторые исследователи считают вопрос об отречении весьма неоднозначным. Так, доктор исторических наук А. Н. Боханов сказал в одном из интервью, что «русское законодательство не предусматривало возможность отречения императора от власти… так что с юридической точки зрения, с позиции основных законов Российской Империи это отречение было незаконным. Государь… отдал власть, но при этом он не изменил форму правления… Скажем так, это не манифест об отречении, это декларация о сложении с себя императорских полномочий…
Но он же оставался царем миропомазанным – это-то никакими актами не отменить. И это миропомазание никуда не упразднялось. И он остался, и убивали в Екатеринбурге царя, который сложил свою властную прерогативу».
Император Николай II навсегда сохранил в душе самое главное – веру в Божий промысел и преданность Отечеству. «Я имею твердую и полную уверенность, – говорил он, – что судьба России, точно так же, как судьба моя и моей семьи, находятся в руках Бога, который поставил меня на мое место. Что бы ни случилось, я склоняюсь перед Его волей, полагая, что никогда я не имел другой мысли, как только служить стране, управление которой Он мне вверил».
Это не царь отрекся от престола. Это Россия отреклась от царя.

Прощание с войсками

К вечеру 3 марта царский поезд прибыл в Ставку в Могилев. Генерал Н. М. Тихменев оставил проникновенное описание прощания Николая II с чинами Ставки, солдатами и офицерами конвоя, происходившего в здании штаба накануне отъезда царя из Могилева.
«Ровно в 11 часов в дверях показался Государь… На (его) груди висел лишь один Георгиевский крест, ярко белевший на темном фоне черкески. Левую руку с зажатой в ней папахой он держал на эфесе шпаги. Правая была опущена и сильно, заметно дрожала…
Государь… начал говорить речь… Он говорил громким и ясным голосом, очень образно, однако сильно волнуясь, делая паузы между частями предложения. Правая рука все время сильно дрожала. «Сегодня я вижу вас в последний раз, – начал Государь, – такова воля Божия и следствия моего решения».
Далее он напомнил собравшимся о долге перед Родиной, призвал их сплотиться и одолеть страшного врага, верой и правдой служить Временному правительству.
Государь закончил… Никогда не наблюдал я такой глубокой, полной, мертвой тишины в помещении, где было собрано несколько сот человек. Поклонившись нам, он повернулся и пошел к тому месту, где стоял Алексеев. Оттуда он начал обход присутствующих. Подавая руку старшим генералам и кланяясь прочим, говоря кое-кому несколько слов, он приближался к моему месту. Когда он был в расстоянии нескольких шагов от меня, то напряжение залы, все время сгущавшееся, наконец разрешилось.
Сзади Государя кто-то судорожно всхлипнул. Достаточно было этого начала, чтобы всхлипывания, удержать которые присутствующие были, очевидно, уже не в силах, раздались сразу во многих местах. Многие просто плакали и утирались… Тем не менее, он продолжал обход… Подойдя к офицерам своего конвоя, он никому не подал руки, может быть, потому что он виделся с ними утром отдельно (теперь мы знаем, что личный конвой предал своего государя, перейдя на сторону восставших – авт.-сост.). Зато он поздоровался со всеми офицерами Георгиевского батальона, только вернувшимися из экспедиции в Петроград. Судорожные всхлипывания и вскрики не прекращались. Офицеры Георгиевского батальона – люди, по большей части, несколько раз раненые – не выдерживали: двое из них упали в обморок. На другом конце залы рухнул кто-то из конвойцев…»
Когда же поверженный царь покидал здание Ставки, направляясь к автомобилю, то многие сотни конвойных и солдат пали на колени, рыдая во весь голос. Солдаты прощались со своим царем.
Это был тот зримый момент единения, который в светском обществе всегда служил темой саркастических насмешек. Его подлинность не признавалась никем из «героев Февраля». Не верили в эту мистическую общность и многие должностные лица. Увидев такое патетическое зрелище, генерал М. В. Алексеев замер как завороженный…
В тот последний день в Ставке слезы не раз бывали на лице царя. Вечером он записал в дневнике: «Сердце у меня чуть не разорвалось!»

Последний путь

После отречения произошло обратное тому, о чем говорили оппозиционеры: началось разложение народа, поддавшегося низшим страстям; с неудержимой быстротой Россия понеслась к гибели. Никакой немедленной внешней пользы от отречения не произошло. Царь был тем мистическим началом, которое удерживало силы зла; теперь же ничто не препятствовало вступлению их в мир.
С подписанием отречения начались новые испытания царской семьи. Царь со своими близкими оказался под стражей в Царском Селе. Им приходилось терпеть унижения и издевательства со стороны охранников и прочих «новых» людей, их окружавших.
Преданный царю генерал Н. М. Тихменев писал: «Произошла революция. Великий потоп словесного гноя полился из уст новых ее правителей и граждан «самой свободной в мире страны». И грязным валом встала над ней ненависть и злоба обезумевшей солдатчины, мастеровщины и «освобожденного народа». Первые всплески этого вала обрушились на беззащитную Царскую Семью. Не было того ослиного копыта, которое не лягнуло бы то, перед чем пресмыкалось еще так недавно».
31 июля члены царской семьи были выселены из своего дворца в Царском Селе и отправлены в Сибирь.
6 августа на пароходе «Русь» вся семья прибыла в Тобольск. «На душе так невыразимо больно за дорогую Родину, что объяснить нельзя», – эти слова государыни Александры Федоровны из частного письма выражают душевное состояние всей семьи. Но члены семьи держались бодро: их укрепляла вера в Божий промысел.
Сколько благородства, самоотвержения и бескорыстной любви в письмах Александры Федоровны из Тобольска к А. А. Вырубовой:
«О, Боже, спаси Россию! Это крик души днем и ночью, все в этом для меня».
«…нельзя вырвать любовь из моего сердца к России, несмотря на черную неблагодарность к Государю, которая разрывает мое сердце. Но ведь это не вся страна. Болезнь, после которой она окрепнет».
«Чувствую себя матерью этой страны и страдаю как за своего ребенка, и люблю мою Родину, несмотря на все ужасы теперь и все согрешения».
«Не для себя живем, а для других, для Родины. Слишком сильно я свою Родину люблю... Милосердный Господь, сжалься над несчастной Родиной, не дай ей погибнуть под гнетом «свободы»!
Эти строки пишет человек, чью семью Родина отвергла и отдала на поругание…
В марте 1918 года царскую семью разлучили. Из Москвы приехал от большевиков комиссар, который объявил государю, что его увозят. Александра Федоровна решила сопровождать мужа; нравственные муки ее возросли до предела, так как ей пришлось расстаться при этом с больным царевичем. С родителями поехала и царевна Мария. Для всей семьи расставание было душевной пыткой.
Царская чета была доставлена в Екатеринбург и заключена под стражу в доме инженера Ипатьева. В начале мая сюда привезли остальных членов семьи вместе с несколькими преданными слугами. Издевательства над ними стали еще изощреннее; но даже из озверевших охранников кое-кто внутренне склонился перед их христианской кротостью и смирением.
Жить мученикам оставалось два с половиной месяца. Близилось время свершения предсказания монаха Авеля [6], о котором царь узнал еще в 1901 году.
Из книги монахини Нектарии (Мак Лиз) известно, что «2 (15) июля без всяких объяснений привели местного священника, чтобы совершить Литургию. Вся Семья и домочадцы исповедались и причастились. Когда дошли до заупокойных молитв, вся Семья неожиданно встала на колени, а одна из Великих княжон зарыдала. Догадывались ли они о своей судьбе, этого никогда не узнать.
...Их разбудили около полуночи и повели в подвал дома, где велели ждать... Внесли три стула. На один села Александра Феодоровна, на другой – Николай Александрович, он взял на колени Алексея Николаевича (цесаревич был болен – авт.-сост.)...
Через некоторое время в комнату вошли комендант и охрана. Комендант Янкель Юровский быстро сказал: «Мы должны вас расстрелять». Николай Александрович, поднявшись, чтобы заслонить Александру Феодоровну и Алексея Николаевича, только и успел сказать: «Что?» – как пуля попала ему в голову – он был убит наповал. Первый выстрел был сигналом для охраны открыть огонь, и через минуту все были мертвы, кроме 16-летней Анастасии, которая упала в обморок, и служанки Анны Демидовой – обе были заколоты штыками и забиты до смерти. Александра Феодоровна умерла, осеняя себя крестным знамением».
Так в ночь с 16 на 17 июля 1918 года семья Романовых и их слуги были расстреляны в подвале Ипатьевского дома по постановлению Уральского Совета рабочих, крестьянских и солдатских депутатов.
В списке жертв семеро членов семьи:
– Николай Александрович, 50 лет,
– Александра Федоровна, 46 лет,
– Ольга, 22 года,
– Татьяна, 21 год,
– Мария, 19 лет,
– Анастасия, 17 лет,
– Алексей, 13 лет.
А также преданные царской семье лейб-медик Евгений Сергеевич Боткин, повар Иван Михайлович Харитонов, камердинер Алексей Егорович Трупп, горничная Анна Степановна Демидова.
Комиссия Временного правительства, созданная для обнаружения доказательств «антинародной деятельности царя», ничего порочащего царя не обнаружила. Главный следователь В. М. Руднев закончил свой доклад словами: «Император чист как кристалл».
Когда весть об убийстве царя дошла до Москвы, Святейший патриарх Тихон произнес в Казанском соборе проповедь, в которой сказал: «Мы должны, повинуясь учению Слова Божия, осудить это дело, иначе кровь расстрелянного падет на нас, а не только на тех, кто совершил его. Не будем здесь оценивать и судить дела бывшего Государя: беспристрастный суд над ним принадлежит истории, а он теперь предстоит перед нелицеприятным Судом Божиим. Но мы знаем, что он отрекся от престола, делал это, имея в виду благо России и из любви к ней… Он ничего не предпринял для улучшения своего положения, безропотно покорился судьбе…
И вдруг он приговаривается к расстрелу… Приказ этот… уже после расстрела одобряется высшей властью. Наша совесть примириться с этим не может». Это был мощный, страстный, но – единичный голос.
Император Николай Александрович и в темнице остался таким же, каким и был на царском престоле. Он стоически переносил удары судьбы и не переставал надеяться на светлое будущее. Чрезвычайные для монарха унижения, каким он подвергался после своего отречения в Царском Селе, Тобольске и Екатеринбурге, не вынудили его поступиться ни одним из принципов своей благородной души и не ослабили его любви к своему народу. «Сколько еще времени будет наша несчастная Родина терзаема и раздираема внешними и внутренними врагами? Кажется иногда, что дольше терпеть нет сил, даже не знаешь, на что надеяться, чего желать. А все-таки никто как Бог! Да будет воля Его святая», – записал в дневнике Николай Александрович.
Боль за судьбу России была очень тяжелым испытанием для царской семьи. Но их любовь, укрепляемая надеждой на Бога, выдержала все испытания.
И они остались вместе. До самого конца, до расстрела.
Предательство «союзников»

В череде предательств по отношению к Николаю II было и еще одно. Государь был предан не только членами семьи Романовых и собственным народом, но также и союзниками по Антанте, прежде всего английской стороной.
Поскольку по темпам роста экономики Россия к 1913 году вырвалась на первое место в мире, такая сильная страна представляла опасность для Англии, которая занимала до этого лидирующее положение среди европейских стран во всех областях политической и экономической жизни. Журналист и экономист Эдмон Тэри предупреждал: «Если дела европейских наций будут с 1912 по 1950 года идти так же, как они шли с 1900 по 1912-й, Россия к середине текущего века будет господствовать над Европой как в политическом, так и в экономическом и финансовом отношении».
При внимательном знакомстве с архивными документами, мемуарами членов царской семьи, офицерского состава и воспоминаниями руководителей большевистского движения, из сопоставления фактов напрашивается парадоксальный и в то же время однозначный вывод.
К гибели Российской Империи приложила руку именно «союзная» Англия: сначала подготовив в России внутреннюю революцию, а затем и способствовав уничтожению всех потенциальных претендентов на царский трон, которые оставались в живых после свершения октябрьской революции 1917 года: вокруг живого наследника трона могли сплотиться все оставшиеся преданные царю силы и восстановить монархию.
К этому выводу приходит писатель и публицист Н. В. Стариков. В своей книге «Ликвидация России. Кто помог красным победить в Гражданской войне?» он говорит, что самым сложным и важным в исследовании февральской и октябрьской революций 1917 года было понять, что «не враги, а «союзники» сознательно и кропотливо подготовили в России внутренний взрыв».
Любая революция происходит не стихийно. Если мы окинем взором даже ближайшую мировую историю, то обнаружим, что сценарии происходивших в разных странах революций удивительно похожи. И похожи они не случайно. Все революции тщательно готовят, «используя в качестве горючего реально существующие в стране проблемы и противоречия». Если взорвать несколько ключевых мест здания, оно рухнет как карточный домик. Если взорвать опору государства, то здание государства тоже будет уничтожено.
Опорой Российского государства на протяжении столетий было самодержавие. «За царя, за Родину, за Веру» воевали и умирали жители России. Именно на уничтожение этой ключевой опоры были направлены все силы.
Сначала нужно было расшатать столп самодержавия. Методы использовались проверенные:
– создание образа слабого, безвольного, нечестного правителя, для этого в ход шли клевета на царя и царицу, распространение о них и ближайших к ним лиц ложных слухов;
– снабжение огромными финансовыми средствами революционно настроенных партий для поддержки их деятельности, при этом ставились условия, куда эти средства должны быть направлены: на ежедневную пропаганду с целью внушения населению антигосударственных воззрений, на снабжение оружием и боеприпасами.
В своем донесении в Париж 8 апреля 1917 года сотрудник французской разведки капитан де Малейси докладывал: «Видным организатором (заговора – авт.-сост.) выступил британский посол сэр Джордж Бьюкенен, верховодивший всем заодно с Гучковым. В дни революции русские агенты на английской службе пачками раздавали рубли солдатам, побуждая их нацепить красные кокарды».
А когда руками недругов России самодержавие в России было свергнуто, оставалось только уничтожить тех, кто олицетворял свергнутую власть, чтобы окончательно ликвидировать любую возможность ее восстановления – в связи с шаткостью положения новой власти «красных».
Расстрел царской семьи – самое известное звено в длинной цепи преступлений революционной поры. Адмирал А. В. Колчак, будучи верховным правителем России [7], поручил следователю по особо важным делам Н. А. Соколову расследовать это преступление. Соколов все свои силы отдал установлению истины, продолжая свое расследование даже после гибели Колчака и окончания гражданской войны. На основе собранных материалов он написал книгу «Убийство царской семьи». Из книги следует, что будущая расправа над Николаем II и его семьей подготавливалась задолго до физического уничтожения венценосной семьи отнюдь не большевиками.
В книге упоминаются свидетельства Г. К. Графа, который служил на Балтийском флоте, а после в эмиграции был начальником канцелярии и личным секретарем Великого Князя Кирилла Владимировича, впоследствии ставшего основным претендентом на русский трон. В первый раз книга Г. К. Графа «На «Новике». Балтийский флот в войну и революцию» вышла в свет в 1922 году в Мюнхене. В ней описывается много удивительных и малоизвестных фактов той поры.
По свидетельству Г. К. Графа, Керенский дважды делал запрос в Англию о возможности передать им царскую семью.
«Дважды обращались к англичанам русские люди с просьбой помочь им в освобождении томившихся в тяжкой неволе государя императора и его августейшей семьи.
Первый раз – это было в апреле 1917 года – обратились за содействием к Бьюкенену.  Требовалось только, чтобы он снесся со своим правительством и оно выслало бы навстречу русскому крейсеру английский корабль, который принял бы на свой борт государя и августейшую семью. Но сэр Джордж Бьюкенен ответил решительным отказом, сказав: „Есть ли когда об этом думать! Теперь все заняты гораздо более серьезными вещами. Да к тому же я не хочу обременять моего государя и мое правительство лишними осложнениями…“» [8]
В своих мемуарах Керенский рассказал, что царю в убежище отказал английский премьер Ллойд Джордж, а эту информацию до него донес посол Бьюкенен.
Не менее характерный ответ в июле 1917 года, то есть значительно позднее, на просьбу принять Романовых дал английский военный атташе генерал Нокс: «Англия нисколько не заинтересована в судьбе русской императорской семьи…» [9]
Вряд ли тогдашний правитель Великобритании Георг V находился в неведении по поводу отказов принять царскую семью, звучавших из уст его подданных. По человеческим меркам трудно понять, как из-за политических амбиций можно было не протянуть руку помощи своим родственникам – Николай II являлся двоюродным братом Георга V, с которым был дружен в молодости (и, что примечательно, внешне они были чрезвычайно похожи друг на друга), а Александра Федоровна была внучкой британской королевы Виктории, как и Георг V являлся внуком королевы.
В 1927 году Министерство иностранных дел Великобритании обвинило Керенского во лжи, предъявив в качестве опровержения ранние телеграммы о предоставлении царю убежища. Однако позже правда открылась.
Пытаясь скрыть свою роль в гибели царской семьи, «союзники» скрыли следы своего предательства, спрятав более поздние телеграммы со своим отказом.
В книге А. И. Солженицына «Красное колесо. Узел IV. Апрель Семнадцатого» приведены две недвусмысленные телеграммы.
«24 марта
Личный секретарь Георга V Стамфордам – Министру иностранных дел Бальфуру.
…должен умолять вас передать премьер-министру, что все, что Король слышит и читает в прессе, показывает, что присутствие императора и императрицы в этой стране не понравится публике и конечно ухудшит позицию Короля и Королевы… Бьюкенен должен сказать Милюкову, что недовольство в Англии против приезда императора и императрицы так сильно, что мы должны отказаться от нашего прошлого согласия на предложение русского правительства…

31 марта
Посол в Петрограде Бьюкенен – Министру иностранных дел Бальфуру.
…Я полностью согласен с вами… Будет намного лучше, если бывший император не поедет в Англию».
В марте 1918 года состоялся второй акт в деле убийства возможных наследников российского престола. Именно в этом месяце начался путь на Голгофу многочисленной семьи Романовых.
Был арестован Михаил Александрович Романов, брат Николая II, в чью пользу произошло отречение, и отправлен в Пермь вместе со своим секретарем. В этом же месяце начали собирать и отправлять в Алапаевск других членов рода Романовых: великую княгиню Елизавету Федоровну, родную сестру императрицы Александры Федоровны, Великих Князей Игоря Константиновича, Константина Константиновича, Ивана Константиновича, правнуков Николая I, Сергея Михайловича, внука Николая I. Также в марте ужесточаются условия содержания под стражей семьи Николая II, семью разлучают, Николая Александровича с женой и одной из дочерей перевозят в Екатеринбург. В Екатеринбурге семья воссоединится только в мае.
И, наконец, завершающий акт этой страшной пьесы происходит летом 1918 года, когда одного за другим окончательно уничтожают возможных претендентов на престол.
В ночь с 12 на 13 июня 1918 года Михаила Александровича Романова и его секретаря Джонсона увезли в Мотовилиху, на завод, лежащий в нескольких километрах от Перми. Там их убили.
Следующими жертвами убийц стали претенденты на трон цесаревич Алексей Николаевич и его отец, бывший император Николай II. Вместе с ними в ночь с 16 на 17 июля 1918 года в Екатеринбурге были убиты все члены семьи и сопровождавшие их слуги.
На следующий день, 18 июля, наступил черед алапаевских узников. Оказавшего сопротивление Сергея Михайловича убили выстрелом в голову, остальных избили дубинками, еще живыми бросили в шахту и следом шахту взорвали.
В своей книге «Ликвидация России. Кто помог красным победить в Гражданской войне?» Н. В. Стариков проводит подробное исследование многочисленных свидетельств, на основе которого делает вывод, что большевики не были авторами этой жуткой пьесы, но исполнителями-марионетками в руках английских кукловодов. Стариков пишет:
«Какой же ветер нагонял тучи над домом Романовых?
Сопоставим даты. Вспомним, что подписали Брестский мир 3 марта 1918 года, но ясность, что он будет заключен, появилась чуть раньше, в самом конце февраля. Когда Ленин и «союзники» окунулись в очередной раунд переговоров. Когда британцы вынудили Кремль дать «добро» на высадку своих войск в Мурманске под милым предлогом, «что у них есть броненосец». Переговоры тогда закончились успешно – консенсус был найден. И вот сразу после этого, через пару недель начались аресты, строгости и высылки Романовых. Почему?
Да просто потому, что жизнь Романовых была одним из предметов торга Ленина и «союзников».

<…>

Пока есть законные наследники русского престола, такие, чьи права на власть бесспорны, осуществление планов геополитических соперников России по ее уничтожению под угрозой».

Ссылки:
[1] Император Николай II. Крестный Путь / авт.-сост. Т. Н. Микушина, Е. Ю. Ильина, О. А. Иванова. – Омск: Издательский Дом «СириуС», 2016. – 172 с.
[2] Святой праведный Иов Многострадальный (ок. 2000-1500 до Р.Х.) – о нем повествует книга Священного Писания, именуемая «Книгой Иова». Всем своим существом Иов был предан Богу. Имя его вошло в обиход общечеловеческого языка как символ терпения в великих испытаниях.
[3] Это происходило не только в связи с «мельчанием умов». Безумная вереница убийств верных царю людей началась в 1901 году, когда был застрелен министр просвещения Н. П. Боголепов. В 1902 году прямо в здании Государственного Совета был убит министр внутренних дел Д. С. Сипягин. В 1904 году от бомбы террориста погиб министр внутренних дел В. К. Плеве. В 1911 году – застрелен премьер-министр П. А. Столыпин. Все это были люди, много сделавшие для России, которым царь доверял и мог реально на них опереться.
[4] Для справки: «Согласно переписи 1897 г. на территории страны проживало более 128 млн человек» (из учебника истории России за 9 класс).
[5] 4 марта 1917 года практически во всех газетах был опубликован Манифест об отречении императора Николая II от престола в пользу своего брата Великого Князя Михаила Александровича. Однако оригинала никто не видел вплоть до... 1928 г., когда он был обнаружен в архиве Академии наук в Ленинграде. Это был набранный на печатной машинке текст на бланках для телеграмм, где подпись Николая II сделана карандашом (!). Отсутствуют титул императора и личная императорская печать. Этот документ считается оригиналом Манифеста и хранится в Госархиве РФ.
[6] Монах-прозорливец Авель сделал предсказание императору Павлу I «о судьбах державы Российской», включительно до правнука его, каковым и являлся император Николай II. Подробнее об этом можно прочитать в книге: Благословенная Россия. Пророчества о России / авт.-сост.: Т. Н. Микушина, В. И. Полян, Е. Ю. Ильина. – 2-е изд., испр. и доп. – Омск: Издательский Дом «СириуС», 2012. – 232 с.
[7] Верховный правитель – временная должность главы Российского государства, учрежденная в результате государственного переворота 18 ноября 1918 года и признанная всеми лидерами Белого движения. Единственным человеком, занимавшим эту должность, был адмирал А. В. Колчак.
[8] Граф Г. К. На «Новике». Балтийский флот в войну и революцию. – СПб: Гангут, 1997. – С. 385–386.
[9] Там же. С. 386.

Комментарии

Комментарии к данной статье отсутствуют

Добавить свой комментарий

Ваше имя:
Код:
Комментарий: