«Я, убивший тебя под Моздоком...» (Газета «Пульс Осетии» №3,  январь 2018)

Черный крест на груди итальянца.
Ни резьбы, ни узора, ни глянца...
Небогатым семейством хранимый
И единственным сыном носимый...
М. Светлов

Мне, наверное, как и сотням тысяч людей, эти стихи запали в душу давным-давно. И всегда хотелось знать историю популярной баллады. Да и ученики, которые неизменно ловили каждое слово, связанное с нашей маленькой республикой, в большой литературе, не раз спрашивали именно об этом. Так было много лет. Однако, с конкретным рассказом о написании знаменитого «Итальянца» я так никогда и не встретилась.
А вот два года назад произошла такая история. По Интернету, как это часто бывает, я познакомилась с Анной Карбони – учительницей из маленького итальянского городка. Она сама вышла на мою страничку, заинтересовавшись рубрикой «Заметки». Оставила свое сообщение. С тех пор время от времени я получала от нее небольшие весточки. И узнала об Эмилио и Джине Кьярини – ее деде и бабушке; об их дочерях – Эрсилии и Марии. О родителях самой Анны – Витторио и Нине, о погибшем в дни второй мировой войны дяде – Гуидо Антониони. Собственно, последнее имя особенно заинтересовало меня, да и ее тоже. Найти могилу единственного сына долго было мечтой семьи Антониони (это родные матери Анны). Но увы... Знали только, что пропал без вести под Моздоком. Как? Что случилось? Убит? Замерз? Умер от ран? От голода? От болезни? Нет ответа. До сих пор.
В апреле 1943 года, когда уцелевших итальянцев отозвали домой в связи с вконец испортившимися отношениями между их страной и фашистской Германией, которая фактически потеряла своего сателлита, Гуидо не вернулся... Позже семья нашла сослуживца сына по мотоциклетной роте Джакомо Ниччоли. Он-то и рассказал о страшных боях под Воронежем и Моздоком, через горнило которых им, неподготовленным к этой войне 19-летним мальчишкам, мобилизованным по воле диктатора Муссолини, суждено было пройти. Потери в их дивизии были страшные. Мало кто выжил... Позже родители и сестры Гуидо читали воспоминания о былом бригадного генерала Марио Мараццани и плакали навзрыд, представляя, сколько же пришлось пережить их единственному так горячо любимому сыну и брату. Его скрипка, книги студента-филолога, велосипед... Все это осталось. А его нет... Нет...
А потом семья по крохам собирала все, что можно было связать с теми событиями. И родственники так мечтали приехать сюда, чтобы поклониться этой земле, на клочке которой (так и не ясно где) покоится прах их Гуидо. Но не получилось... Время было такое... Правда, много позже в этих местах в составе тургруппы побывала Джузеппина – подруга Гуидо, тоже филолог. Потом она много рассказывала семье Кьярини о Кавказе, но никаких подробностей тоже не знала. Да и какие могли быть подробности, если итальянцы здесь погибали тысячами: бои были жестокими... Вот только один-единственный факт (из сообщений Совинформбюро): «О том, насколько упорными были бои в районе Моздока, свидетельствуют следующие данные. За 10 дней, с 12 по 22 сентября 1942 года, фашисты потеряли свыше 150 танков, более 170 авто- и бронемашин, 20 орудий, 4 минометных батареи, 5 пулеметов, 13 самолетов, 2 радиостанции»... Но вернемся к нашему рассказу.
Что меня очень удивило, Анна Карбони знала балладу М. А. Светлова. Хотя что тут странного, стихотворение же переведено на многие языки мира. Вот Анне и казалось, что в нем история гибели их Гуидо. Ведь все сходится: и «молодой уроженец Неаполя», и «небогатое семейство», и «черный крест», и, наконец, Моздок...
Я долго думала над этой историей. Сто раз, наверное, перечитала само произведение, столько же прослушала его в исполнении лучших чтецов – Евгения Князева, Кирилла Плетнева, Сергея Никоненко, Михаила Ножкина. А как читал его сам автор – Михаил Аркадьевич Светлов! Сколько чувства, какое страдание и в то же время какое мужество и глубокая уверенность в своей правоте:
Но ведь пули мои не свистели
Над священной землей Рафаэля...
Нашу землю – Россию, Расею –
Разве ты распахал и засеял...
Нет, тебя привезли в эшелоне
Для захвата далеких колоний,
Чтобы крест из ларца из фамильного
Вырастал до размеров могильного.
Да, что ни слово – чеканная правда...
А ведь в жизни Михаил Светлов был человеком мирным и даже по-своему романтичным. В Красную Армию он, автор «Гренады», «Песни о барабанщике», «Рабфаковки», пьесы «20 лет спустя», пошел сразу, в первые же дни войны. Как рассказывал сам, стал военным корреспондентом газеты «Красная звезда», писал очерки, заметки, стихи (о героях-панфиловцах – поэма «Двадцать восемь», цикл стихотворений о Лизе Чайкиной). Однако с юмором признавался, что воинской выправки так и не приобрел. Но разве же это было главным тогда?.. Служил в разных армиях, судьба бросала его на все фронты. И всегда этот сугубо «штатский» спецкор хотел попасть на передовую. И ведь попадал, и в разведке не раз бывал. Хотя бойцы обычно недоумевали, как это его, автора знаменитой «Каховки», вообще «сюда пускают». Вместе с Красной Армией Михаил Аркадьевич дошел до Берлина.
Стихотворение «Итальянец» создал в 1943-м. Вскоре эта баллада стала одним из самых популярных произведений нашей военной лирики. Кстати, о великой трагедии Италии в дни Второй мировой войны писал не только он. Я читала, например, стихотворение Инны Бальзиной-Бальзин (журнал «Самиздат»). Там были и строки, напрямую перекликающиеся со светловскими:
Ну что забыли там итальянцы,
в равнине, заснеженной до горизонта?
Морозы, почти под минус тридцать
и ниже?
Снег, человеку почти по пояс?
Их гнало фашистское государство
на бойню – воевать с другими народами.
Остались лежать под крестами,
или безымянными,
они на том поле...
Да, действительно, это было великое бедствие народов, подчас помимо своей воли вовлеченных в преступную войну, развязанную гитлеровскими захватчиками. Автор «Итальянца» и сам сокрушается над судьбой «молодого уроженца Неаполя». Однако это чувство не мешает М. Светлову вынести врагу смертный приговор:
Я стреляю, и нет справедливости
Справедливее пули моей!
Хорошо сказал по поводу этого стихотворения Сергей Наровчатов: «...Воинствующая человечность пишет рукою Светлова эти строки».
Поэтическое раздумье... Грустное, тревожное, мудрое... Вот что такое «Итальянец»:
Никогда ты здесь не жил и не был!..
Но разбросано в снежных полях
Итальянское синее небо,
Застекленное в мертвых глазах...
Автор явно показывает, что его герой – жертва стоящих над ним преступных сил. Ведь, по большому счету, итальянцев у нас не воспринимали как врагов. Да и гитлеровцы им совсем не доверяли. Из них, например, не формировали отрядов СС, карателей. Светлов говорил, что к поверженному врагу люди всегда испытывают жалость. А наша литература вообще по своей сути гуманна. Так, еще до ВОВ К. Симонов, один из наших самых талантливых поэтов, писал об английском кладбище в Севастополе:
Спокойно спят английские солдаты –
Мы никогда не мстили мертвецам.
Гитлеровцы не раз уничтожали, как им казалось, «инертных» итальянцев. Да и сами последние не однажды признавались, что на советско-германском фронте «воевали отвратительно». Однако, эти же бывшие солдаты потом, став партизанами в Италии, проявили чудеса храбрости в схватке с нацистскими оккупантами. Многих итальянцев откровенно возмущали зверства гитлеровцев, а некоторые даже противились их кровавым приказам, часто расплачиваясь за это жизнью. Вот только одна небольшая история, рассказанная братом итальянского солдата одному из советских партизан (наши люди массово воевали в итальянском Сопротивлении – в отрядах гарибальдийцев). Так вот как-то фашисты приказали группе своих сателлитов расстрелять 37 русских заложников. Но союзники решили отпустить их и сдаться красноармейцам. Фашисты не доверяли итальянцам, поэтому прислали 3-х эсэсовцев, чтобы те наблюдали за операцией. Убив последних, сателлиты отпустили пленных, а сами скрылись в лесу, где все же попали в лапы немцев, которые расстреляли их в неравном бою. Почти в упор.
В 1943-м году вернувшимся домой итальянцам было категорически запрещено публично вспоминать о «победоносном походе на восток». Но они рассказывали о трагедии солдат и офицеров своей многострадальной родины, о нелепейшей авантюре Муссолини, тем самым укрепляя у людей ненависть к фашистам, веру в неминуемую победу Красной Армии и конец мучений Италии.
Да, в 1941–1943 годах итальянцев, как союзников Германии, заставляли воевать. Они были в 8-й армии, входившей в состав группы армий «Юг». Фактически им предстояло выполнять черновую работу: возводить оборонительные сооружения, рыть окопы. Да еще в условиях суровой русской зимы. Вот и уничтожали необученных сателлитов тысячами... А потом было восстание в Неаполе, и в Италии началась партизанская война. Антифашисты смогли объединиться и выступить единым фронтом. Но они никогда не забывали своих горьких потерь на русской земле. Ведь итальянская армия (АРМИР), насчитывавшая 230 тысяч солдат и 7 тысяч офицеров, потеряла здесь почти половину своего состава убитыми и пропавшими без вести. А сколько итальянцев вернулось на родину искалеченными и морально, и физически! А сколько было отправлено в германские лагеря для военнопленных. Вот он – итог хваленого режима Муссолини... И только 3/IX 1943 года был подписан акт о прекращении Италией военных действий. И началась новая трагическая и в то же время героическая страница в истории Италии – ее оккупация гитлеровскими войсками и одновременно самоотверженная борьба народа за свое освобождение. Кстати, далеко не все сателлиты любили вспоминать о своем пребывании там, на востоке. Ведь эта служба никогда не пользовалась популярностью итальянского народа. Ее пытались избегать или старались пройти как можно скорее. Больше половины армии состояло из трудового люда, которому была чужда идея создания «великой империи» путем ведения захватнических войн, навязываемых фашистским режимом. «Солдату, который отправлялся с экспедиционным корпусом на Восточный фронт, мать обычно говорила: «Знай, сын, ты идешь воевать против своих же родителей», – вспоминали будущие гарибальдийцы. Другой солдат рассказывал, что отец твердо наказал ему бросить оружие, как только он окажется перед частями Красной Армии. Российский плен союзники Германии вовсе не считали позором... Так разве же это не яркие факты антигитлеровского настроя Италии? Дивизии сателлитов не имели ни подходящего обмундирования, ни снаряжения, ни транспорта, ни даже нормального продовольствия. Они находились в полной зависимости от германских союзников, Солдаты испытывали огромные трудности. Изнуренные бесконечными пешими маршами по раскаленной или заснеженной степи, они не имели даже элементарных условий гигиены...
От обморожения они погибали в равной степени, как и от русского оружия. Да и советские люди, видя и чувствуя нежелание итальянцев воевать, относились к ним по-человечески, а к отступающим и вовсе с состраданием. Совсем как в той истории, о которой рассказывает в своем стихотворении поэт В. Калиниченко:
Какая-то странная нация;
Смуглы, белозубы, шумны.
Их «арриведерчи» и «грацио» -
Язык для игры, не войны.
В снегу волокут карабины.
Как коз, на наплечных ремнях,
Зовут улыбаясь: «Бамбино!»
И ноги не вяжет нам страх.
Конфеты в оберточном глянце
Суют нам и хлеба куски...
А в черных глазах итальянцев
Лиловые тени тоски.
Какие там завоеватели –
В солдатском сукне мужики.
Их дома ждут жены и матери.
Чернявые дочки, сынки.
Губные гармошки достанут,
Присядут, уставясь в костер,
Протяжные песни затянут –
Все память хранит до сих пор.
Мы песни другие учили
В своем соловьином краю.
Но чистая «Санта Лючия»
Тревожила душу мою.
Кружилась тоска по Италии
В степях, где метели метут,
И люди с понятьем вздыхали:
«А здорово, гады, поют...»
Вот почему и в стихотворении М. Светлова нет дикой, непримиримой ненависти, нет злобы, там действительно глубокое раздумье о трагической судьбе молоденького пригнанного воевать солдата-сателлита...
Анна Карбони спрашивала, куда можно обратиться, чтобы точнее узнать о судьбе своего дяди. Ведь они, родные, до сих пор хранят о нем память и никого не винят в его гибели: так сложились обстоятельства, так продиктовало суровое время. Молодой человек, скрипач-филолог, поневоле надел военную форму и услышал вместо чарующих звуков Паганини и Моцарта разрывы бомб... Не вернулся... Погиб...
Нет, я так никогда и не встретила конкретной истории создания баллады М. А.  Светлова «Итальянец»... Но, возможно, сейчас, благодаря семье Карбони, создала ее для себя. И теперь даже невольно называю «молодого уроженца Неаполя» именем Гуидо Антониони... И, поверьте, стихи Михаила Аркадьевича засветились для меня иными красками. И даже стало как-то легче. Будто сама сделала что-то доброе, будто сняла с души какой-то камень... Оказывается, и такое бывает...

Валентина БЯЗЫРОВА,
заслуженный учитель РФ

Комментарии

Комментарии к данной статье отсутствуют

Добавить свой комментарий

Ваше имя:
Код:
Комментарий: