«Лет до ста расти нам без старости».  СОШ № 3 – 100 лет! (Газета «Пульс Осетии» №49, декабрь 2017)

Цитату из поэмы Владимира Маяковского «Хорошо» хочется привести полностью:
Лет до ста расти нам без старости.
Год от года расти нашей бодрости.
Славьте, молот и стих, землю молодости.
Здесь, как говорится, все в точку: и сто лет без старости, и «земля молодости», которую, правда, хочется заменить на «территорию молодости». Потому что речь сейчас пойдет о неизменно молодой столетней юбилярше – о владикавказской школе № 3, которая 13 декабря будет праздновать свое 100-летие.
Входная дверь в школу со стороны улицы Революции (символичное название улицы для школы – ровесницы революции!), можно сказать, не закрывается. Кто-то выпархивает из нее довольный («Ура! Уроки закончились!»), кто-то выходит озадаченный, возможно, решая в голове очередную математическую задачку, кто-то задумчивый, а кто-то и просто влюбленный, не замечая ничего и никого вокруг (первая любовь... кто не пережил ее в школьные годы?). Девочки сбиваются в стайки. Мальчики делают вид, что о чем-то увлеченно беседуют, а сами украдкой поглядывают на своих повзрослевших одноклассниц. И только родители, ожидающие окончания уроков своих чад-младшеклассников с улыбкой и пониманием наблюдают за всем происходящим.
Окунувшись в особую школьную атмосферу с ее звонкими переменами и бесконечно спешащими куда-то представителями подрастающего поколения всех возрастов, налюбовавшись школьной оранжереей в одном из коридоров, я поднимаюсь на второй этаж к директору – Софье Владимировне Корневой, которая вот уже более четырех десятков лет стоит у штурвала этого удивительного корабля, держащего курс в страну знаний.
И вот мы сидим с заслуженным учителем Северной Осетии и России, преподавателем словесности и директором школы-юбилярши Софьей Владимировной Корневой в ее уютном кабинете и неспешно беседуем – о школе, ее истории, традициях, настоящем и будущем.
– Получается, что революционный 1917 год стал годом открытия школы? – начинаю я разговор.
– Да, мы раньше писали, что третья школа – ровесница Октября. И звучало это очень гордо. Прежде в этой констатации было что-то героико-лирическое, а теперь, скорее, героико-трагическое, – отвечает мне Софья Владимировна.
– А что известно об истории открытия школы?
– Вопрос об открытии школы начал обсуждаться еще до Октябрьской революции. В 1915 году школьная учительница Елизавета Дмитриевна Брижак решила открыть школу для малоимущих слоев
населения, чтобы образовывать, окультуривать низы общества. В то время вышло какое-то постановление о том, что возможно по собственной инициативе открыть учебное заведение. И вот Елизавета Дмитриевна, опираясь на этот документ, попробовала через генерал-губернатора Рудольфа подготовить все документы для открытия школы. Год шли подготовительные работы. И в результате к 1917 году удалось взять разрешение на открытие и договориться с владикавказским купцом Падаговым, чтобы он сдал второй этаж своего дома на пересечении улиц Лекарской и Мещанской со стороны улицы Лекарской, где было несколько помещений. На первом этаже этого дома размещались магазины, лавки, в подвалах хранилось замечательное вино, которым торговал купец Падагов.
– Это, скорее всего, было в период между двух революций – Февральской и Октябрьской?
– Скорее всего, да. В принципе, могло быть и после Октябрьской. Ведь поначалу Октябрьскую революцию никто тогда всерьез даже не воспринимал. Школа была открыта на собственные средства Елизаветы Дмитриевны Брижак и ее мужа Якова Яковлевича. Причем, в школе учеников кормили бесплатными завтраками, потому что все они были в основном из малоимущих семей.
Что удалось Елизавете Дмитриевне за очень короткий срок? Создать коллектив учителей, причем учителей знающих, высокой педагогической пробы. В школе с самого начала была заведена высокая культура общения: преподаватели мужчины пропускали девочек вперед, все учителя обращались к ученикам на «Вы». Но самое главное: это была доступная школа. Сюда могли и из казачьих станиц, и из близлежащих сел приходить (я не думаю, что приезжать) дети. В школе, как и сейчас, занимались в две смены.
– Ясное дело, что в школе, которой уже 100 лет, есть наверняка свои добрые традиции. Расскажите, пожалуйста, о традициях третьей школы.
– Как раз доступность и демократичность школы – это традиция номер один. Третья школа – для всех детей, здесь нет избранных. Вне социальных рамок, вне положения родителей. Учатся все желающие. Вторая традиция: педагогический коллектив работает по принципу «Сердце отдаю детям». Здесь удивительная связь детей и школы. В принципе, что такое школа, что такое страна? Это люди. И, конечно, дети на такое отношение учительского коллектива отвечают так, как отвечают дети, – тоже с открытым сердцем. Это еще одна традиция школы.
Связь со школой тех, кто когда-то учился в третьей, сохраняется на всю жизнь. Мы недавно разбирали треугольнички, которые в годы Великой Отечественной войны присылали с разных фронтов выпускники нашей школы. Причем, последними ушли на фронт добровольцами 16–17-летние, после восьмого класса...
В 1975 году, когда я пришла сюда работать, я историю школы не знала. 40 лет назад у нас парадный выход был на улицу Гостиева, девичья фамилия которой Лекарская. Как-то вышла я из школы, и проходили мимо работник обкома Борис Субботин и директор «Победита» Виктор Алюшин. Они подошли ко мне, поинтересовались, кто я. Я рекомендовалась. Они говорят: «Мы учились в этой школе. А вы знаете, когда она была образована?» Я отвечаю: «Нет». Хотя я в свое время тоже семь лет проучилась в третьей школе. Потом уехала в Севастополь к бабушке, вернулась и оканчивала почему-то 27-ю школу, почему, уже не помню. И они мне говорят: «Не хотите написать историю, пока мы все живы?»
До меня здесь была директор, и у нее был завучем историк Лобов. Так вот он и начал работать с архивными документами. И был собран такой замечательный материал! Мы, помню, выписали имена всех, кто оканчивал эту школу, и раздали эти списки детям. Тогда пионерская, комсомольская организации работали в полную силу. Ребята начали переписываться с бывшими выпускниками и многих нашли. Мы узнали, что целый класс ушел на фронт, воевали под Эльхотово, половина этих мальчишек полегла, те, кто вернулся, вернулись израненными. Потом экстерном оканчивали школу, поступали в вузы. Я узнала их фамилии случайно: жила в том дворе, где жили добровольцы военного времени два брата Иосиф и Марк Бирзаки, Сослан Дзагуров. Они впоследствии стали замечательными специалистами. Сослан Дзагуров – один из тех, кто создавал вакцину против полиомиелита. Он окончил медицинский институт, работал в Подмосковье в НИИ.
Письма нам в школу бывшие ее выпускники слали отовсюду. Была здесь когда-то такая замечательная семья врачей Морозовых. Двое детей было в семье. Учились они в третьей школе. Сын Константин до Великой Отечественной участвовал в Финской войне и начал работать, вероятно, в шарашке с Сергеем Павловичем Королевым. Он был, как и Сослан Дзагуров, лауреатом Ленинской и государственных премий. Представляете, работал с самим Королевым? У нас в кабинете физики даже собран материал о том, над чем он работал. Это сверхзвуковые аппараты.
– Вы уже начали отвечать на следующий вопрос, который я хотела задать чуть позже. Чем гордится школа? Понимаю, что своими выпускниками.
– Да, это так. Причем, вне зависимости, известны они или нет. Вот был у нас такой Сурен Петросян. Он работал в бытовом обслуживании. После того, как мы его нашли, он все время приходил в школу и каждый раз нам рассказывал о ком-то из выпускников. И мы, благодаря ему, так много узнали. Сам он был отличный работник, ударник коммунистического труда, замечательный человек!
Был такой врач очень знаменитый – Сардуян. Он тоже воевал, расписался на здании Рейхстага, сфотографировался. Он нам принес фотографию. Вот, благодаря таким неизвестным всему Советскому Союзу людям, мы узнали о героях из нашей школы. 41 ученик и учитель из третьей владикавказской школы погибли в годы Великой Отечественной войны.
– Кстати, об учителях. Расскажите, пожалуйста, о педагогическом коллективе школы с такими давними традициями.
– Я считаю, что педагогический коллектив у нас просто потрясающий! Мне так везло в жизни. Я сразу попала в 16-ю школу. Замечательный коллектив! Редкостные люди... Потом – в 18-ю школу. Это высокий класс мастерства был. Позже работала в 37-й. Считаю, что второй такой сильной школы не было, хотя она в Спутнике. И потом, в 1975 году, я пришла в третью школу. Коллектив был со своими традициями, очень работоспособный. В какой-то период школа испытывала определенный творческий кризис. Как раз подошли 80–90-е годы. Это было время самого расцвета новаторства в стране. Появились педагоги-новаторы Виктор Шаталов, Софья Лысенкова. «Учительская газета» Владимира Матвеева гремела почти так же, как газета «Известия» или журнал «Огонек». Тираж ее при Матвееве вырос многократно и превысил миллион экземпляров.
В «Учительской газете» я и прочитала статью о профессоре Льве Васильевиче Тарасове, который работал над ранним развитием ребенка и содержанием преподавания «Экологии». Прочитала, и хотя как будто бы знала и Гумилева, и Вернадского, но под другим углом на все посмотрела. Это было настолько интересно, настолько было необычно! Послали нас на курсы. Там было так: если ты выкупаешь книгу Тарасова, сразу входишь в эксперимент. Прислали мне эту толстую книгу. Мы ее зачитали, эту книгу. Потом много было и других книг. Поехали в Нальчик. Там и Тарасов, и Вяземский были. Много было специалистов, которые с какими-то новаторскими идеями выступали. Со всех концов страны. И мы до трех часов ночи все проговорили, потом слушали лекции. Я приехала и давай настраивать коллектив работать по-новаторски. Сначала коллеги ко всему отнеслись скептически. Но нас предупредили, что учителя – люди консервативные. Могут сначала увлечься. А потом, если что-то не будет получаться, придут к выводу, что это все плохо и никуда не годится.
Да, очень критически мои коллеги поначалу ко всему подошли. И это замечательно. Во-первых, начали критически и на свою работу смотреть. Знаете, мы и до Тарасова все перепробовали: и пятидневку, и триместры, и предметы по выбору. Тогда возможностей у образования было предостаточно, не так, как сейчас: сплошная догма, бумажки, решения, указания и т. д. Тогда дали свободу творчеству, и творчество было. Мы работали 20 лет в направлении «Экология».
Что в «Экологии» было? Экологическое мышление, которое переворачивает очень многое. Ориентация учебно-воспитательного процесса была направлена на проблемы, которые предстоит решать человечеству. Все содержание образования в школе перестраивалось с точки зрения экологического императива: человек – часть природы; он должен бережно относиться ко всему живому и неживому окружающему миру (к людям, животным, растительному миру, к планете в целом). Экологический императив предполагает императив нравственный: выдвижение на передний план моральных ценностей, духовное развитие личности, гуманизацию общества и прочее. Все это реализовалось в школе через единство естественнонаучного, гуманитарного и эстетического образования. Школа ориентировалась на развивающее обучение, на раскрытие диалектики реальных взаимосвязей в природе и обществе. При этом задачами развития выступали развитие восприятия, воображения, разных форм мышления, памяти. Особое внимание уделялось развитию диалектического и, в частности, вероятностного мышления, эмоциональной сферы учащихся, развитию творческой личности. Это был огромный прорыв и в методике, и в воспитательной работе. Когда начинали, не было учебников, сами писали, спрашивали, пробовали. Очень интересно было работать. Благодарна коллективу, что он поддержал тогда мою инициативу. Потом мы лет 10 ездили за книгами, покупали-выкупали. Тарасов, помню, приезжал в Нальчик. В нашей республике только третья школа была с экологическим уклоном. А в Кабардино-Балкарии 14 школ. Мы несколько раз туда ездили и видели замечательные результаты.
Мы и у себя видели результаты. Во всем ощущалось нестандартное мышление. И у учителей, и у учеников, и у родителей. Были у нас и интегративные курсы, было и профильное обучение, когда никто об этом профильном обучении не знал, мы уже это попробовали. Конечно, это была замечательная школа! Хотя школа проб и ошибок. И продолжалось это 20 лет.
А потом начались грифованные учебники. Тарасов переехал на Украину, потом умер. И грифовать некому было. Пришла безвариативность. А мы уже привыкли работать творчески. Кого-то, конечно, устраивала и такая постановка дела. А те, кто уже привык работать творчески, новаторски, держат до сих пор эти книги и обращаются к ним.
– То есть экологическое направление в школе осталось?
– Оно осталось. Экология – она в содержании. Вот взять, например, биологию или чтение. Вопрос: почему нельзя поганку или мухомор пнуть ногой и затоптать? Потому что ими лечится олень. И так все взаимосвязано, как у Рэя Брэдбери в рассказе «И грянул гром...». В «Экологии» такие связи четко прослеживаются. Дети учатся думать логически, размышлять, учатся быть гуманистами. А педагоги им в этом помогают.
– У вас многочисленный педагогический коллектив?
– Около 70 человек. Среди них много и заслуженных, и известных. Даже молодые у нас почти все прошли через конкурсы, где занимали призовые места. Вот, к примеру, наши молодые учителя истории Гумецев и Тигиев. Их мы сразу послали на конкурс «Педагогический дебют», дабы они попробовали свои силы. И они очень хорошо себя показали. До этого в конкурсе «Учитель года» наши педагоги принимали участие. В этом году учительница осетинского языка Илона Тенгизовна Валиева ездила в Москву на конкурс «Учитель года».
– А сколько в третьей школе учеников?
– 1153. Для такого маленького здания, как наше, это много. Две смены по 500 человек.
– Более 40 лет вы возглавляете школу № 3. Что для вас эта школа?
– Я себя нашла не только в этой школе. Школа вообще для меня многое значит. Но быть руководителем – это тот случай, когда от тебя многое зависит, зависит, как пойдет творческий процесс. Важно, чтобы учителя хотели работать над собой. Можно прочесть один раз в вузе «Евгения Онегина», и потом ученики тебе расскажут, как написано в книге и что они прочитали. А можно перечитать и Юрия Лотмана, и много еще кого. Конечно, у нас есть очень интересные учителя, с которыми работать одно удовольствие. Конечно, школа – это не просто работа. Когда-то я не собиралась работать в школе. Хотела тоже быть журналистом. Но мне не повезло со временем. У меня отец репрессированный. Меня ни в какую газету не брали. Я по окончании нашего пединститута пошла в школу и об этом нисколько не жалею. С детьми интересно работать. Детям присущи нешаблонное мышление, открытость, откровенность, искренность. И даже если и хитрость бывает и все остальное, что присуще человечеству, оно как-то наивно и понятно.
– Как изменилась школа за прошедшие 40 лет, с тех пор, как вы пришли сюда в 1975-м?
– Наша школа изменилась очень. Я 20 лет ходила по первым секретарям, чтобы сделали пристройку. И в такое сложное время, в 1996-м, начали делать пристройку. Как такое могло произойти, для меня это до сих пор загадка. Ведь отселили большое количество людей, расселив их, и сделали пристройку. Дзасохов к нам тогда приезжал, ему показывали сделанное. Представляете, в такое трудное время в центре города к школе сделали пристройку. Конечно, она нас в какой-то степени стимулировала к дальнейшей работе. 12 дополнительных помещений!
Школа изменилась очень. Потому что изменились люди, время. У меня нет ностальгии по советскому времени. Понимаете, тогда были свои плюсы и минусы, и сейчас свои плюсы и минусы. Но такой бюрократии никогда не было, как сейчас.
– Как собираетесь отмечать юбилей?
– Готовимся. Написали сценарий, сделали пригласительные. Это будет в Русском театре 13 декабря.
– О чем вы мечтаете в преддверии столетнего юбилея школы, которой отдали 40 лет жизни? Каким вы видите будущее третьей школы, ставшей для вас вторым домом, если не первым?
– Даже больше, если учитывать, что я еще семь лет здесь училась. Конечно, школа должна быть современной и в то же время иметь свое лицо. В ней не должно быть места казенному. Вот третья школа – не казенная школа. Она такая камерная. Здесь добрые отношения между учителями и учениками. В школе учатся целые поколения одних и тех же семей. Бабушки и дедушки, которые сами когда-то учились здесь, приводят к нам своих внуков. В школе налицо преемственность поколений. А еще школа должна быть уютной для детей. И это у нас тоже есть.
Да, чуть не забыла, есть у нас еще одна традиция. Я в нескольких школах работала. Мои дети учились в 11-й школе, когда мы жили возле 11-й школы. Потом – в 26-й, когда стали жить возле 26-й. Они никогда не приходят в школу. К нам же почти каждый день приходят ребята, которые окончили школу в прошлом году, в позапрошлом. Если кто-то приезжает издалека, непременно приходит в школу. У нас была такая ученица Авакова. Вышла замуж, уехала в Новороссийск. Приехала, пришла в школу, ходила по всем нашим коридорам, вернулась заплаканная. Я ей говорю: «Конечно, детство, юность. Нахлынули воспоминания». Пришла она к нам с тремя своими дочками, показала им, где училась. Или Русик Дзанкисов. Он окончил Военно-морскую медицинскую академию. Тоже пришел, тоже ходил по коридорам, все посмотрел, вспоминал. Или Даник Тибилов – талантливый мальчик. Окончил в годы перестройки МГИМО. Работал в Венесуэле. В Южную Осетию его приглашали. Он всегда по приезду приходит в школу, мы с ним часами беседуем.
И так было всегда. Каждые десять лет мы отмечаем юбилей школы. Помню, как праздновали ее 60-летие в 1977 году. Тогда в школу пришли те, кто в 20–30-е годы ее окончил. Они и стихи читали, и вспоминали... Потом один из классов собрался через год. Мы им выделили помещение. Они пели песни, разговаривали, они знали все друг о друге.
– Сколько за сто лет школа выпустила учеников, не подсчитывали?
– Не подсчитывали. Но, если брать в среднем, то около 700 тысяч получается.
– Что бы вы в преддверии векового юбилея школы, пользуясь случаем, хотели бы пожелать своим коллегам, выпускникам, ученикам?
– Чтоб радовались жизни. Прекраснее жизни ничего нет. Возможно, она состоит не только из побед и счастья, но и из поражений и неприятностей. Но, несмотря ни на что, жизнь прекрасна. Радуйтесь жизни, своим родителям, детям, внукам, каждому прожитому дню! Коллегам желаю, чтобы они получали удовлетворение от работы, чтобы ученики их радовали успехами, своими человеческими качествами. И чтоб школа всегда была школой – хорошей школой жизни, не только обучения. Мы думаем, что дети приходят к нам учиться, а они приходят развиваться, дружить, любить, учиться жизни.

Ольга РЕЗНИК

Комментарии

Комментарии к данной статье отсутствуют

Добавить свой комментарий

Ваше имя:
Код:
Комментарий: