Шагнувшие со сцены в бессмертие (Газета «Пульс Осетии»№44, ноябрь 2017)

Что ж, всех нас можно поздравить: в минувшие выходные в Русском театре с огромным успехом прошла премьера трагикомедии Григория Горина «Кин IV» в постановке Изабеллы Каргиновой.
Спектакль, в котором задействованы два состава (речь в данном случае, разумеется, пойдет об одном из них, о коем я имела возможность сложить свое мнение), захватывает прямо с первых минут театрального действа, с того самого момента, когда из ямы появляется суфлер Соломон, в образ которого прямо-таки вжился заслуженный артист РСО-Алания Роман Беляев. Он и говорит, как Соломон, произнося слова «что» и «конечно» так, как они пишутся. Впрочем, речь и других персонажей в постановке индивидуализирована (блестящий режиссерский ход!). Граф Кефельд (Алан Тогоев), посол Дании, говорит, понятное дело, с акцентом и слегка грассирует. По-особенному произносит отдельные слова и графиня Эми Госуилл (с этой характерной ролью неисправимой интриганки блестяще справилась заслуженная артистка России Наталья Серегина!). Как нарочито-пикантно она произносит «континэнт», «Копэнгаген», «мэждународные отношения». Каждое появление на сцене Госуилл-Серегиной вызывает оживление в зрительном зале. Особенно бесподобна она в сцене с ванной, где все доведено до гротеска.
Впрочем, постановка Изабеллы Каргиновой изобилует гротеском. Гротескна роль принца Уэльского, который во втором действии становится уже королем Георгом IV. В этой роли перед зрителями предстал заслуженный артист РСО-Алания Роберт Кисиев. Каждый выход на сцену принца Уэльского тоже вызывает улыбки и оживление в зале. Георг-Кисиев комичен, обаятелен, симпатичен, и даже гадости он совершает как-то так, играючи, будто в самом деле не ведает, что творит. А вот тут самое главное: гадости по отношению к своему другу актеру Эдмунду Кину. И хотя многие театральные критики убеждены, что главная тема горинской острой и весьма глубокой пьесы – власть и художник, сдается мне, что важнее здесь все-таки темы нравственные, затрагивающие такие понятия, как дружба, любовь, предательство. Да, принц Уэльский и Эдмунд Кин – друзья. Но один из них наделен властью (как тут не вспомнить Грибоедова: «Минуй нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь»?), и он, что с трудом укладывается в голове, завидует другому. С трудом, ибо практически невозможно представить, чему может завидовать без пяти минут король? Да тому, что нельзя купить за деньги («Все, что можно купить за деньги, уже дешево», – говорит Эдмунд Кин), тому хотя бы, что блистательного актера Кина любят женщины и как раз те, на кого положил глаз его величество. Дружба ли это? Точнее, настоящая ли дружба? Но сколько таких лже-дружб, которые рассыпаются, как карточный домик, при первом же столкновении интересов, мы наблюдаем в реальной жизни. Так что, на сцене все предельно достоверно.
И Георг IV, и Эдмунд Кин – реальные исторические персонажи. И хотя великий английский актер Кин слыл повесой, Дон-Жуаном, скандалистом, да таким, что весь Лондон обсуждал его экстравагантные поступки, Кин в исполнении заслуженного артиста РСО-Алания Алана Цаллаева – персонаж, скорее, положительный: он доверчив, пылок, благороден, с чувством собственного достоинства («Передайте его величеству королю: не он мне приказывал быть актером, не ему дано и запрещать. Мой главный зритель там – на небесах»), естественен во всех своих проявлениях. Его пламенные монологи – это ведь не что иное, как своеобразное объяснение в любви к актерской профессии. И, вообще, роль Кина сыграна Аланом Цаллаевым на одном дыхании – сыграл как сгорел.
Хороша в роли жены Эдмунда Кина Анны Дэмби молодая актриса Анастасия Алехина. Ее Анна в первом действии ровно такая, как в характеристике, данной ей Кином: «Смесь дерзости и утонченности. И удивительная нежность»...
«Кин IV» – это спектакль в спектакле, сцена в сцене, это маски и роскошные театральные костюмы (браво художнику-постановщику и художнику по костюмам Светлане Володиной!). Это комедия в первом действии и трагедия во втором. И приближение трагедии ощущается уже в начале спектакля, когда еще ничто не предвещает беду, ее пророчит музыка (музыкальное оформление Алексея Деминова). Тревожно и торжественно многократно звучит композиция «Palladio» британского композитора и дирижера Карла Дженкинса, та самая, которую по ошибке частенько называют «Танго смерти», имея в виду ту музыку, которая во время пыток, истязаний и расстрелов звучала в концентрационном лагере «Яновский» во Львове. И хотя это не настоящее «Танго смерти» (от настоящего на самом деле сохранились всего восемь тактов, и автор его не известен), тема смерти, грядущей расплаты за все содеянное уже звучит.
В заключительных сценах «Кина IV» король Георг IV тяжело болен, его единственная законная дочь умерла, у него не осталось наследников. Это ли не расплата, это ли не карающий перст судьбы? Однако однозначно заслуживающий наказания король Георг Роберта Кисиева на смертном одре не вызывает ни ненависти, ни отторжения, одно только сочувствие (все мы там будем). И не только у зрителей, но и Эдмунда Кина. Мощным аккордом звучит в финале спектакля тема прощения. И оба они – король Георг и Эдмунд Кин – уходят за сцену в сцене, за грань, что отделяет этот тот свет от этого. Любовь оказывается выше предательства, лжи, вероломства. Она искупает все.

Ольга РЕЗНИК
Фото автора

Комментарии

Комментарии к данной статье отсутствуют

Добавить свой комментарий

Ваше имя:
Код:
Комментарий: