Театральный роман Валерии Хугаевой  (Газета «Пульс Осетии» №43, октябрь 2017)

Информационным поводом для встречи с Валерией Хугаевой, одной из ярчайших звезд театральной Осетии, народной артисткой России и РСО-Алания, актрисой Русского театра, на сцене которого она блистает вот уже 66 (!) сезонов, стал ее грядущий, приходящийся на второе ноября, юбилей. Признаюсь, я волновалась. Ведь Валерия Вячеславовна – это целая вселенная, это тот случай, когда необъятного не объемлешь. Талантливейшая актриса, занятая на протяжении практически всей своей творческой биографии в шести-семи спектаклях (не считая вводы) в каждом сезоне, режиссер-постановщик десяти незабываемых спектаклей на сцене театра, которому верой и правдой служит всю свою жизнь, любимая и любящая жена (56 лет брака), хранительница домашнего очага, муза известного театрального режиссера, драматурга, педагога, народного артиста РСФСР Георгия Хугаева, любящая мать, бабушка, прабабушка, театральный педагог, поэтесса... Невероятно, но это все разные ипостаси одного и того же человека – Валерии Хугаевой. Иным хоть в чем-то бы одном по-настоящему состояться, а тут, смотри-ка, такая широкая и разноцветная палитра!
И все же Хугаева в первую голову, конечно же, талантливейшая артистка, которую знает и любит вся Осетия. Сыгранные ею роли – по-своему, с индивидуальным подходом – она и сама, наверное, сейчас не все вспомнит. А вот зрители помнят и любят – и ее потрясающую Фатиму в «Фатиме» К. Хетагурова, и Анисью во «Власти тьмы» Л. Толстого, Тугину в «Последней жертве» и Кручинину в «Без вины виноватые» А. Островского, Аркадину  в «Чайке» А. Чехова, Елену Тальберг в «Днях Турбиных» М. Булгакова, Катарину в «Укрощении строптивой» У. Шекспира, миссис Сэвидж в «Странной миссис Сэвидж» и Памелу Кроноки в «Дорогая Памела» Дж. Патрика, Бернарду в «Доме Бернарды Альбы» Г. Лорки, Софью Ивановну в «Рождественских грезах» Н. Птушкина, Жанну Владимировну в «Аккомпаниаторе» А. Галина, бабушку в «Деревья умирают стоя» А. Касон, Габриэль в «Мой век» М. Лоранса, Ростопчину в «Афинских вечерах» П. Гладилина...
В обыденной жизни Валерия Вячеславовна – невероятно обаятельный, обходительный, интеллигентный, мягкий, с аристократическими манерами человек.  Ненароком даже покажется, что она попала к нам случайно из 19 века, где понятия о чести и достоинстве не были пустыми словами.
В квартире у Хугаевой тепло и уютно. На стенах – картины, на журнальном столике  – фотография мужа Георгия Хугаева, который всегда рядом. Голос хозяйки дома завораживает, порой дрожит, а когда она читает стихи, читает удивительно, не так, как все, а гораздо лучше, на глаза невольно наворачиваются слезы. Ее «болит» передается, как ток по электропроводам. Ее заразительный смех вызывает ответную улыбку. Так мы и беседуем.

Все начинается в детстве

– Я с рождения актриса. Когда была совсем крохотной, под звуки музыки начинала танцевать, петь, читала стихи.
Бабушка моя по отцовской линии когда-то мечтала стать актрисой, но социальный статус (она была генеральской дочкой) ей этого не позволил. Бабушка была затейницей всевозможных семейных вечеров – концертов, спектаклей. Папин брат дядя Женя, выпускник Гнесинки, и папа непременно пели дуэтом. Тетя Варя играла. Я декламировала. Папа мой, Вячеслав Иванович Старченко, тоже учился в Гнесинке, но не доучился, он окончил Московский институт тонкой химической технологии (МИТХТ). Работал на заводе «Каучук» заведующим отделом труда, участвовал в самодеятельности. А когда ушел с завода, стал солистом Профсоюзного ансамбля песни и пляски, профессиональным певцом.  С ансамблем объездил всю страну, бывал на гастролях за границей. Вот в такой среде я росла.
С папой мы часто гуляли по вечерней Москве: Пироговка, сад Мандельштама... А мы идем и декламируем, и поем кадетский гимн: «Как ныне сбирается вещий Олег отмстить неразумным хазарам». Он исполнялся в любимом нашей семьей спектакле «Дни Турбиных»... Спустя много лет я сама играла Елену Тальберг, играла с удовольствием и упоением. Московская критика, помню, отмечала новое решение созданного мною образа.
Когда мне исполнилось десять лет, у меня родилась младшая сестра Света. Родилась недоношенной, семимесячной. И, естественно, все внимание было направлено на нее. А меня папа отвел в сад Мандельштама, в детский кружок художественного слова. Хорошо помню, как я выступала на фестивале чтецов. Все дети читали стихи о партии, о Сталине, а я – «Как хороши, как свежи были розы» Тургенева. Жюри под председательством известного в ту пору артиста, мастера художественного слова Дмитрия Николаевича Журавлева присудило мне первое место.
Еще я занималась в балетных студиях при ДК завода «Каучук» и во Фрунзенском доме художественного воспитания детей, где посещала также кружок чтецов. Так с детства я готовилась к своей будущей актерской профессии.

Через тернии к звездам

– Художественный театр, как я уже говорила, был нашим любимым театром. Поэтому я подала заявление в студию Художественного театра. Прошла первый тур, второй, а после третьего не увидела в списках своей фамилии. Вместо меня взяли Толмачеву, племянницу Еланской. Уже тогда бал правил его величество блат. Вместе со мной не прошли Юра Никулин (он был в меня влюблен), Ролка Быков. И всех нас пригласили в неофициальную студию Константина Наумовича Воинова, актера, сценариста, режиссера. Мы пошли к нему на конкурс. Занимались мы увлеченно, много. Воинов стремился создать современный театр, который бы поднимал какие-то проблемы. Занимаясь в Воиновской студии, я работала в артели, где расписывала платки. Время было тяжелое. 1946-й послевоенный год. Карточная система. Кто нигде не работал, карточку не получал.
Спустя год я снова решила поступать. Подала заявление в ГИТИС. С успехом прошла все туры. Начала сдавать общие экзамены. Особо не волновалась. У меня в школьном аттестате всего одна четверка, остальные пятерки. Но на экзамене по истории мне попался коварный вопрос: «Реформы Алексея Михайловича». В школе мы этого тогда не проходили. И я честно сказала экзаменаторам, что ответа на этот вопрос не знаю. Мне поставили «2» по истории.
Пошла я забирать документы. А навстречу мне Георгий Моисеевич Раевский, который набирал наш курс. «Старченко, ты почему не на занятиях?» – спрашивает он меня. Я отвечаю, что не сдала историю. Тогда он собрал комиссию. Позвал меня: «Идите сюда, читайте». И я начала: «Я в этом году не отдыхала. У меня заболела бабушка...». Они сидят, кивают, даже не поняли, что я уже начала читать отрывок из «Двух капитанов» Вениамина Каверина. В общем, меня приняли. Училась я хорошо. Была сталинской стипендиаткой.

Любовь

– Георгий Хугаев учился на режиссерском факультете. Он был председателем профкома института, правой рукой нашего ректора. Меня по окончании первого курса он увидел в пушкинской «Русалке»... Помню, был дождливый день. А я без зонта. Стою в вестибюле, жду, когда дождь закончится. Вижу: идет он. «Вы кого-то ждете?» – спрашивает. Отвечаю, что жду, когда закончится дождь. Он пригласил меня переждать дождь в профкоме и спросил, пойду ли я вечером на международный институтский концерт в Колонный зал Дома союзов. Я ответила, что у меня нет билета. Он говорит: «Приходите, я буду вас ждать». Но на концерт я не пошла, потому что весь день лил дождь. А утром захожу в институт и вижу: стоит Хугаев и явно кого-то ждет. Я подошла к нему и спросила: «Как концерт?». А он в ответ: «Я не пошел». Достал два билета и разорвал их у меня на глазах. Вот после этого я обратила на него внимание... Геор был поразительным человеком, увлеченным, искренним, он отличался особым благородством, глубиной.
Отношения свои мы не афишировали. И он известная в институте личность, и я. У нас был свой маршрут для прогулок. Катались с ним на речных трамвайчиках. Однажды проплывали мимо парка культуры, где были наши сокурсники. Нас увидели, раздались возгласы: «Ой, смотрите, Хугаев и Старченко!». На следующий день в институте со всех сторон неслось: «Тили-тили тесто...». В 1950 году мы сыграли комсомольскую свадьбу, одну из первых комсомольских свадеб в Москве. Гуляли два факультета – актерский и режиссерский. Главным организатором был ректор. А потом была свадьба в Сунже. Приехали гости из Ногира, Карца. Две тысячи человек. Столы стояли вдоль всей улицы.
До этого Геор написал отцу, что хочет жениться, что его невеста русская. Отец его, полный кавалер Георгиевского креста Доментий Зурабович, ответил сыну: «Самое главное, чтобы человек был хороший». Когда мы приехали, Доментий Зурабович встретил меня словами: «Где тут моя доченька?». Обнял...
С Геором мы прожили долгую, непростую, но счастливую жизнь. Секрет семейного счастья – в любви. Мы друг без друга не могли жить! Каждый год по два-три месяца я бывала на гастролях. А он использовал любую возможность выбраться ко мне – на день, на два, на одну ночь!
Геор всегда рядом со мной, до сих пор. Умирая, он сказал: «Мы прожили с тобой такую счастливую жизнь! У нас замечательные дети! Никуда не уезжай. Ты должна быть рядом со мной»... Та тема любви, которая всегда присутствовала в нашей семье, она со мной.
Судьбоносная и мистическая тема Кавказа
– Я верю в то, что существует условная судьба, которая и направила меня на Кавказ. Ведь я и родилась на Кавказе, в Пятигорске, но, когда мне было три года, семья переехала в Москву. Моя бабушка по отцовской линии, в девичестве Петрова, была дочерью генерала от инфантерии, который служил на Кавказе. Как-то я спросила у бабушки, где они жили во Владикавказе. Она ответила: «Напротив храма». А это как раз там, где музей Коста – напротив был храм. Я всегда болела Кавказом, любила горы, взбиралась на Бештау, когда приезжала к дедушке. И мой любимый человек – кавказец. Это судьба! Даже руководитель курса, на котором я училась в
ГИТИСе, талантливый педагог, режиссер, народный артист СССР, заслуженный деятель искусств Северо-Осетинской АССР Раевский был преподавателем первой осетинской студии. Он подготовил несколько национальных курсов, в том числе осетинский, кабардинский, эстонский. Думаю, все это неслучайно.
Еще один судьбоносный пример. В Пятигорске жила моя тетя и крестная мать. Когда я после гастролей в Азербайджане заболела, меня отправили лечиться в курортную больницу Пятигорска. Геор остался с детьми. Он тогда ставил «Коста». Но каждый выходной он приезжал ко мне в Пятигорск. Как-то приехал с Маирбеком Икаевым, который играл роль Коста. Геор в тот приезд спросил мою тетушку:
– Варвара Степановна, где находится кладбище? Мы хотим найти могилу Цаликовой.
– Анны Александровны?
– Вы что, были знакомы?
Оказывается, были. Мой дядя Миша учился у Анны Александровны.
Кавказ – это мое, родное. Осетия – это мое, родное. Геор бесконечно любил Осетию, свой народ, свой язык, и все делал для того, чтобы она процветала. Он и меня этим заразил. Поэтому для меня это все дорого, это мое!

Осетинский Русский театр

– Из Москвы меня не отпускали. Для меня было место у Юрия Александровича Завадского, профессора ГИТИСа, нашего педагога и главного режиссера Театра имени Моссовета. Он предлагал мне работу в театре. Но я уехала за своей судьбой, за своим любимым человеком. Геору тоже предлагали остаться в Москве, в ГИТИСе. Но он предпочел вернуться в Осетию, куда за ним поехала и я. Помню, подъезжает поезд к Беслану. Смотрю: на платформе с букетом роз стоит Хугаев...
В Русском театре меня встретили по-доброму, сразу же ввели в спектакль «Васса Железнова», который поставил прекрасный характерный актер Кондырев. Он сказал: «Я только что выпустил спектакль, но заболела одна из актрис». Мне предложили роль Рашель. Я посоветовалась со своим педагогом Иосифом Моисеевичем Раевским, который как раз в это время был в нашем городе, он помогал Бритаевой, которая решила восстановить спектакль «Отелло» с участием Тхапсаева, поставленный ранее Фотиевым. Иосиф Моисеевич сказал: «Соглашайся. Ты справишься». И напомнил мои дипломные работы: Кручинина в «Без вины виноватые» Островского, куртизанка в «Комедии ошибок» Шекспира, Соколова в «Последних» Горького и молодая учительница в «Воробьевых горах» Алексея Симукова. И я согласилась. А в то время у нас была группа театральных критиков из Москвы, которые посвятили мне восторженную рецензию, опубликованную в «Социалистической Осетии».
Любимые роли? Я сыграла колоссальное количество ролей. Это Фатима, в первую очередь, Елена Тальберг, Анисья во «Власти тьмы», миссис Сэвидж, Бернарда Альба, Толгонай в «Материнском поле». Я еще играла характерные роли и водевили («Сиреневый сад», «Деревья умирают стоя»). Любую свою героиню я всегда старалась понять, найти ей оправдание. Даже к роли Анисьи из «Власти тьмы» я подходила с такими мерками. Каждая роль – это раскрытие человеческой души. В каждой роли я искала такую тонкость, которая в какой-то мере раскрывала и меня. Актер творит человеческую судьбу, характер. Мы о Боге говорим как о Творце. Искусство – это высоко, это творчество, это то, что близ небес.
Одно время я очень увлеклась режиссурой и поставила на сцене Русского театра десять спектаклей...
Не могу не сказать, что многие актеры Русского театра – мои ученики. Это и Алан Тогоев, и Роберт Кисиев, и Стас Кибилов, и Николаус Мавроматидис, и Валерий Алексеев, и Алена Бондаренко, и Рома Беляев, и Юрий Хафизов. Я и сейчас преподаю художественное слово на факультете искусств СОГУ.

Звания

– В сентябре 1956 года я получила свое первое и самое дорогое звание – звание заслуженной артистки Северо-Осетинской АССР. Получила его после того, как сыграла роль Фатимы в спектакле, поставленном к 100-летнему юбилею Коста Хетагурова. Еще до спектакля к 100-летию Коста был подготовлен радиоспектакль, где я сыграла Фатиму… Спектакль очень понравился слушателям, его неоднократно повторяли. Он и стал источником театральной постановки. В 1956 году в Русский театр пригласили Николая Афанасьевича Козлова, который подготовил сценическую композицию, почти полностью базировавшуюся на тексте Коста Хетагурова. «Фатима» имела большой успех. Меня с тех пор только Фатимой и называли... С этой постановкой мы поехали на гастроли в Тбилиси. Спектакль и там имел огромный успех. Когда по Военно-Грузинской дороге возвращались домой, неподалеку от Реданта меня встречал Геор вместе с сыном Сашей. От него я и узнала, что мне присвоили звание заслуженной артистки Северной Осетии.
Вообще есть определенное указание, согласно которому для присвоения следующего звания должно пройти пять лет. В 1960-м году «Фатима», доработанная включенной в постановку социальной тематикой, была показана на Декаде осетинского искусства и литературы в Москве. Успех спектакля был таким, что меня тут же начали искать, чтобы заполнить необходимые документы на звание. Так я получила второе свое звание – звание заслуженной артистки России.
А вот званием народной артистки России я обязана спектаклю «Странная миссис Сэвидж», который сама поставила. Его прекрасно приняли в Москве. Мы играли в Ермоловском театре. Столичной критикой мой спектакль был поставлен рядом с товстоноговскими «Мещанами». После гастролей в столице я и получила звание народной артистки России. Это был 1970-й год.

Дети, внуки, правнуки

– Наш с Геором сын Саша – режиссер. Дочь Наташа – кандидат наук, искусствовед. К сожалению, они занимаются творчеством за пределами Осетии. В свое время Абхаз Тотров сказал Геору: «Вас слишком много! Ты в Осетинском театре, Валерия – в Русском. Скажи своим детям, чтобы они поискали себя в другом месте». Несмотря на это, в 1973 году Саша приехал сюда и поставил в Русском театре «Прошлым летом в Чулимске» Александра Вампилова. Этим спектаклем мы открывали свои гастроли. На нашей сцене Саша поставил также основанный на песнях Окуджавы спектакль «Фантазии Фарятьева» и «Провинциальные анекдоты» Вампилова... Два года сын проработал у Валентина Плучека в Театре сатиры. Поставил «Пену» Сергея Михалкова и другие спектакли. Был режиссером в театре киноактера. Поставил 33 спектакля в разных городах Советского Союза. Сейчас Саша увлечен живописью. Он член Союза художников России, галерист, организует выставки.
Сашина дочь Лера по образованию искусствовед. У нее с мужем Ринатом Гареевым двое детей – сын Николай и дочь Маша.
Сын Наташи Филипп Томашевский – продюсер сериалов. Он тоже подарил мне правнука – Гошу, который уже ходит в первый класс.

Есть чем гордиться

– Чем я горжусь? Тем, что никогда никому не делала зла, тем, что всегда замечала, когда человеку плохо, и старалась протянуть ему руку помощи.
Я горжусь своим мужем. Он автор более 20 комедий, целой библиотеки переводной драматургии, он яркая звезда культуры Осетии! В свое время журнал «Театр» ежегодно приводил статистику постановок по стране. Хугаев входил в первую тройку самых репертуарных драматургов наряду с Брагинским, Рязановым, Рацером, Константиновым. Не каждый режиссер может похвалиться тем, что поставил пять шекспировских спектаклей. А он поставил. В начале 80-х поставил даже спектакль «Тимон Афинский» и стал единственным в мире режиссером, который обратился к этой пьесе Шекспира, считавшейся больше пьесой для чтения, нежели для постановки. Спектакль имел огромный успех. В 1984 году за постановку этого спектакля Геору дали Государственную премию им. Станиславского. Осетинский театр в его бытность блистал на гастролях как лучший национальный театр страны.
Я горжусь нашим старейшим на Кавказе Русским театром, театром со старыми добрыми традициями, в котором я служу вот уже 66 лет. На своем юбилейном вечере в театре я буду читать со сцены стихи Зинаиды Битаровой, Фазу Алиевой, Вероники Тушновой, Ларисы Миллер, Николая Асеева, Анны Ахматовой и, конечно, Коста Хетагурова, который написал совершенно космические, гениальные строки:
Весь мир – мой храм, любовь – моя святыня,
Вселенная – отечество мое...
Впервые я услышала их от Геора, и они навсегда запали мне в душу.

Ольга РЕЗНИК

 

Комментарии

Комментарии к данной статье отсутствуют

Добавить свой комментарий

Ваше имя:
Код:
Комментарий: