ЧУРКИ И МАЖОРЫ (Газета «Пульс Осетии» №27, июль 2017)

1. Один в поле не воин?

«А помнишь?» — да, пожалуй, именно эти слова должны были стать ключевыми для всех нас в тот вечер. Во всяком случае, так бывало обычно. Когда к тебе приходят бывшие ученики, настроение неизменно поднимается и невольно погружаешься в их детство, в их юность. Но в этот раз мы начали разговор с того, что волновало всех и каждого… Масса новых событий, которые по-своему затрагивают и интересуют. В том числе и то, о чем сегодня не перестают напоминать радио и телевидение, — неприятная история с золотой медалью в Адыгее. Обличительная речь выпускницы, прозвучавшая на выпускном вечере, последующее увольнение чиновницы от образования, возвращение незаконно полученного «золота» ее дочери… Так ли верно все, что произошло? Так ли это важно для других?!

Как оказалось, еще как важно. Мои взрослые ученики с откровенной горечью говорили, как их самих всегда ранило, буквально ломало это разделение людей на королей, то есть тех, кто на все «право имеет», и пешек, или, говоря на современном языке, — на чурок и мажоров. Тут же вспомнили давние истории, которые, несмотря на прошедшие годы, прочно остались в памяти. Вот только некоторые из них.

В те дни повсюду только и твердили о том, что на Кремлевскую елку отправятся лучшие ученики страны, что там будут активисты, победители конкурсов и олимпиад. И вдруг… Вдруг по телевизору ребята увидели среди приглашенных счастливчиков своего нерадивого одноклассника, которого и на тройки-то с трудом тянули, как говорится, всем миром, и поведения он был далеко не безупречного. Но папа… Его папа был в большом авторитете, да еще при деньгах, мог купить, как не раз говорил сам Сослан, «всех и все». Так что выбить место на Кремлевскую елку для сыночка-разгильдяя ему вообще ничего не стоило… Да и рядом с ним пристроились другие чада местных чинуш. Достойные же дети, как это часто бывает, остались за бортом удовольствий. А ведь заслуживали совсем другого… То же самое не раз бывало с «Артеком» и «Орленком»… Да только ли это…

— Конечно, мы возмущались, — говорила Мадина. — И все наслаивалось, переходило в ропот. Но родители твердили нам, что так повсюду, что время такое, призывали включить голову… не лезть на рожон, не высовываться…

— Да что там какие-то блага… Разве в них суть… Вспомните, наши девчонки-труженицы, отличницы с первого класса, из-за нового указа, вышедшего буквально в апреле выпускного года, из-за единственной четверки, выставленной за первое полугодие десятого класса, получили серебряные медали, а двое экстернатников из нашей же школы — «золото». Так ладно, если бы они действительно были отличниками… А то стали ими там, в экстернате… А до этого о них никто ни гу-гу… Однако папаши и мамаши были у руля республики. Вот и подсуетились. Кто бы перед ними устоял… И все проглотили… Нет, скорее, в чем-то… — Тамик мучительно подыскивал нужное слово, — надломились… Каждый, помню, это переживал по-своему: ведь было жутко несправедливо… Никто не завидовал. Но чувство своей беспомощности, какой-то раздавленности было тогда у каждого. Почему, думали мы, должно быть действительно именно так?! Почему?!

— А вспомните Руса, — не выдержала Тамара. — Сам он, может, и был парнем что надо. Ну, конечно, в «ботаниках» не ходил. Но это ли главное… Так вот его папаша был министр. Не уточняю чего. В конце учебного года он решил перевести Руса в другой класс, где вроде полегче. И как же перед ним начали там стелиться… Наш-то Борода ему по своему предмету выше тройки не ставил, а там… Помню, у нас контрольная была. Итоговая. Оценки потом вывесили в вестибюле. Так вот на три класса — всю нашу параллель — пятерок было всего четыре, в том числе и у Руса. Все наши понимали, что такого просто быть не могло. Ну никак. В принципе. Значит, он знал все заранее. Но возмутило еще больше тогда другое. Ведь взрослые не постеснялись вывесить эту фальшивку на всеобщее обозрение. Никого не постеснялись. Вот уж истинно принял всех за пешек, чурок… Зла не хватало. Кто-то тогда даже нацарапал против фамилии Руса слова «липа» и «дешевка», а на самом верху списка — «лизоблюды» — это уже для взрослых. Так списки тут же сняли. Но ничего не исправили… Да и вообще чего только мы в школе не видели! Кому-то, правда, все было по барабану, а ведь многих давило…

— Вот видишь, — опять заговорила Мадина, — так что адыгейская правдоискательница мужественнее нас. Мы-то все глотали. А она смогла. И за себя, и за других.
Но это единичный случай. Система диктует совсем иное. И к ней, к ужасу, привыкли. Она устоявшаяся, непробиваемая. Не только в школе. И родилась, увы, не сегодня.
— И все же… — Тамара, казалось, почти не сомневалась в своих словах. — Может, то, о чем сейчас столько звона, — это первая ласточка. Хотя что там говорить… Думаю, в чурках нам ходить еще долго-долго… И нашим детям останется. А ведь как унизительно — видишь зло, но сделать ничего не можешь. Один в поле не воин… Не все же такие смелые, как эта адыгейская Рузанна. «Закрой рот!» — велела ей директор школы. А она его не закрыла. Уважаю! За себя и свои принципы действительно нужно уметь постоять. Но этому нужно учиться. И еще иметь мужество.

2. Ату вас!

Спор продолжался. Я внимательно слушала. И думала о том, как часто мы действительно недооцениваем то, что рядом, ломаем детей. А обстоятельства — нас. Сколько же раз я и сама попадала в такие вот «чурки».

Никогда-никогда не забуду то лето. Меня, как кое-кого из коллег, пригласили принимать экзамены в мединституте. Тогда еще не было туповатого ЕГЭ — абитуриенты писали традиционное сочинение. Проверка его меня потрясла. То, что оценки ставились избирательно, было видно невооруженным глазом. Но главное происходило позже, во время апелляции. На нее пригласили преподавателей, с оценками которых родители были явно не согласны. Я тоже попала в это число. И вот… моя очередь. Напротив сел… проректор вуза, в котором когда-то училась и я сама. Правда, в то время он исполнял другие обязанности — заведовал кафедрой, с высоты которой настойчиво и красноречиво внушал нам, студентам, как важно в этой жизни быть честными, порядочными, принципиальными людьми, уметь отстаивать и утверждать свои принципы и позиции… Ну и еще — всякое разное… Конечно, он меня тоже сразу узнал, но лицо его осталось каменным, каким-то непроницаемым. Председатель комиссии — преподаватель того же вуза — стала (о боже!) извиняться перед ним, мол, учитель (это обо мне) сам ошибся, перестраховался, проявив излишнюю строгость. Сейчас она, мол, напишет объяснительную, и конфликт будет исчерпан — оценку, естественно, повысят. Да, да, с тройки до пятерки. И нечего беспокоиться. Я обомлела. Меня откровенно, ничуть не стесняясь, обвиняли… в безграмотности. Открыто навязывали подлог. Это было нечто из ряда вон — комедия с примесью трагизма. Ведь в сочинении зияли в массовом числе грубейшие грамматические ошибки. Содержание было мелким и куцым, отсутствовала логика, выводов вообще не было. В общем, исправлять что-либо и тем более извиняться я отказалась. Категорически. Наотрез. Более того, попросила, чтобы на меня не давили. Мой «визави» сразу начал заметно нервничать: брови сошлись, губы сжались, лицо покрылось красными пятнами. А рядом, полуразвалившись, с полуулыбкой сидел его сын… Наблюдал…
Когда стало понятно, что разговора явно не получится, недовольная председатель комиссии просто выставила меня за дверь: «Ну что же, решим вопрос сами. У нас есть такое право». И все решили. Через пару минут проректор гордо прошествовал мимо меня. Как потом выяснилось, действительно с пятеркой. Председатель комиссии семенила рядом, услужливо распахивая перед ним все двери… А я еще долго не могла отойти от того унижения, которое только что испытала, от чувства брезгливости и разочарования в людях, вещавших широкой аудитории о благородных постулатах, а при иных обстоятельствах топчущих вся и всех на своем пути. Но история на этом не закончилась.

Двумя неделями позже по жалобе новой группы родителей еще раз перепроверяли теперь уже ведомости с оценками абитуриентов. И я опять увидела все ту же председателя комиссии. Она так просительно смотрела на меня: скажу или не скажу — подпись-то в ведомости была совсем не моя… И я… не сказала. Не из трусости. Скорее, от презрения к ней. К ее подлости. До сих пор самой стыдно. Столько лет прошло. Казалось бы, ну что теперь… А ведь не забывается… И еще через сколько других тяжелых дней приходилось проходить. Правда, часто я все же упиралась, решительно не давая себя топтать. Однако чего это стоило… Каких сил и нервов… Каких разочарований…

Помню, один из новых министров образования решил прекратить так называемый «золотой дождь» в республике, то есть сократить число золотых медалей выпускников. Может, это и было из благих намерений. Но ведь правильно говорят: именно последними вымощена дорога в ад. Так получилось и здесь. Ведь классы и школы бывают разными. И учителя тоже. Далеко не все из них очковтиратели. Многие жили и живут по принципу: не согласен — критикуй, критикуешь — предлагай, предлагаешь — делай, делаешь — отвечай. И это правильно.

Проверка работ оказалась просто абсурдной. Нарушались не только нормы этики. Ошибки виделись там, где их не было и быть не могло. Работы по высочайшему приказу безжалостно резали, дабы помочь новому министру сдержать слово, данное публично, — навести «порядок» в народном образовании. Методы, средства — все в данном случае было побоку. Из десяти наших медалей было оставлено две — родному племяннику самого министра и сыну одного из секретарей тогдашнего обкома КПСС. Мы, учителя, были в шоке. Наши истинно талантливые ребята, победители всех конкурсов и республиканских олимпиад, были искусственно, безжалостно отстранены от заслуженных наград. И тогда… тогда я пошла на крайние меры — написала заявление на имя все того же министра о том, что, если сейчас ничего не изменится, публично откажусь от звания учителя-методиста и буду настаивать на объективной перепроверке всех работ. Это подействовало. Министр отступил. Медали были сохранены. Но что испытали ребята… О коллегах я и не говорю… Кстати, сегодня те выпускники — настоящие мастера своего дела, кандидаты, доктора наук. Однако все без исключения, как кошмарный сон, вспоминают тот случай, который явно в чем-то отрицательно подействовал на каждого. Сам же министр… Нет, он тогда так и не извинился. Ни перед кем. Просто сделал вид, что ничего не было.
А юноши, которым предназначались те злосчастные медали… Вернули бы они их, если бы история сложилась иначе? Сомневаюсь. Хотя смотреть в глаза одноклассников им тоже, кажется, было не совсем удобно…

Или еще одна история — с зубами. Мы с семиклассниками были на практике в парке имени Коста Хетагурова. Девочка, расшалившись, не рассчитав движения, желая попить воды, ударилась о сосок бьющего фонтанчика. Такие раньше ставили в парках, скверах, в зонах отдыха. В случившемся родители ученицы обвинили другого ребенка — мол, пострадавшую специально толкнули. Конечно, кто спорит, это было очень неприятно — два передних зуба девочки откололись до половины. Но дальше… Дальше все сложилось непредсказуемо. Второй девочке грозили, хотели поставить ее на учет в детскую комнату милиции; классного руководителя таскали по кабинетам правоохранительных органов, хотя она в момент инцидента работала с мальчиками совсем в другом районе парка, а с девочками была другая учительница. Классному руководителю угрожали, требовали наказания для него… Состоялось даже общее собрание коллектива (это по настоянию родителей потерпевшей), на котором обязали присутствовать заведующих отделами горкома и райисполкома. Да разве только это… Казалось, сторона «жертвы» использовала все: собственную власть, общественное положение, даже звездочки на погонах — отец потерпевшей сам работал в правоохранительных органах. И все было оттого, что классная руководительница не отдала на заклание второго ребенка… Не помогло ничего — были отвергнуты и свидетельские показания других детей. «Чурки… Мы покажем вам, где раки зимуют!» — вот единственное, что руководило разъяренной стороной. Даже теперь, став взрослыми людьми, вчерашние ученики с огорчением вспоминают эту не очень благородную (мягко сказано!) историю… Кое-кто именно тогда понял: не всякое дело разрешается толерантно… Увы… Бывает так, что против «силы» нужна только другая сила…

А когда важное лицо города сам выбирал учителя для своего наследника, только что окончившего начальную школу… «Нет, нам эта не подходит! Нам кого-нибудь посговорчивее!» — вот каким было его резюме. И директор в середине лета отзывает учителя из отпуска, пытается всеми правдами и неправдами убедить коллегу в том, что необходимо поменять классы. И все это ради того, чтобы угодить ПЕРСОНЕ, чтобы спасти честь своего мундира, не накликать на себя гнев власть имущего. Но нет, учитель все понял. И… наотрез отказался менять нагрузку. Из принципа. Что было потом? Важное лицо посадило свое чадо в другой класс, а учитель… Да, он выиграл тот «бой». Но какими нервами надо обладать, сколько терпения иметь, чтобы потом смотреть в глаза тому, кто готов был «сдать» тебя во имя чьей-то необоснованной прихоти, — своему директору, которого, если вникнуть в суть, важная персона тоже считала мелкой «рыбешкой», в уверенности, что ею можно помыкать, над ней можно властвовать, и все при том останется безнаказанным, более того, само ЛИЦО будет в победителях. Ему стыдно не станет. Никогда! Потому что это его ПОЧЕРК, потому что он сам себе давно ответил на классический вопрос, когда-то заданный героем Ф. М. Достоевского. Помните, в «Преступлении и наказании»: «Тварь я дрожащая или право имею? Вошь я или человек?» Так вот ответ ПЕРСОНЫ был однозначным: «Конечно же, “право имею”. Кто еще, если не я?! Мы — короли! А вы… вы пешки… Ату вас! Ату!»

И сколько еще таких вот историй… Они легко могут подмять, надломить и взрослого человека, что уж тут судить о подростках… И какая у ребят будет вера в завтрашнюю справедливость?! Ответьте, пожалуйста!

3. «Рука миллионопалая»

Итак, мажорами не рождаются. Ими становятся. И очень часто в этом огромная вина взрослых. Кстати, не только родителей, но и наставников детей тоже. Рабская, часто угодническая готовность «чурок» позволить вытирать о себя ноги… Как тут не вспомнить знаменитую, пророческую сказку бессмертного М. Е. Салтыкова-Щедрина о двух генералах. Чего стоит одна только пресловутая веревка, которую сплел мужик из дикой конопли для того, чтобы его же потом и привязали к дереву хозяева жизни, пуще всего боявшиеся остаться без нужных услуг. А забудешь ли пресловутую рюмку водки да пятак серебра, высланные в награду за труды праведные своему холопу все теми же раздобревшими на вкусных харчах генералами. Мол, «веселись, мужичина!»
Мажоры… Нет, я не стану здесь рассказывать об их «подвигах». Об этом в наши дни сказано слишком много. И по радио, и по телевидению. Не молчит и всевидящий Интернет. А вот как ими становятся… Это отдельная тема.

Девочку, дочь крупного чиновника, возят на служебной отцовской машине. «Аслан, где тебя носит, сколько я еще ждать должна?!» — покрикивает она на водителя, который ей разве что в деды годится. И тот услужливо берет ее рюкзак и что-то жалко бубнит в свое оправдание…

А тут другое... Мальчика переводят на экстернат в частную школу. У родителей именно в этом году есть чудесная возможность устроить его (пусть даже на коммерческой основе — им в принципе это неважно) в лучший вуз России. Берут ему репетитора. Вначале ученик вроде бы как-то барахтается, старается в чем-то разобраться, чему-то научиться. Наставник лезет из кожи. И вот заканчивается первый семестр. Предстоят экзамены за десятый класс.

— Сдал?
— Конечно.
— Что попалось? — беспокойно спрашивает репетитор.
— А я учил один только билет. Мне его дали заранее.
Проходит следующий экзамен.
— Написал работу?
— Вроде бы да. Если честно, не сам. Меня вызвали, дали готовый вариант, ну я и переписал начисто. Думаю, на пятерку.

И так по всем предметам. Конечно, дальше, программой одиннадцатого класса, репетитор с учеником уже не занимался. К чему? Все равно все сделают за юношу. Во всем подстрахуют, все услужливо подложат, подтасуют, выдадут отличный результат. Естественно, за соответствующую мзду. Куда же без этого... Да и у ученика желания что-то познать самому уже явно нет. Более того, он теперь сам звонит и диктует: «Так вы реферат приготовите? Вот тема. И чтобы не менее десяти листов...»

Дальше? А что дальше? Основы-то заложены. Прочно. Надежно. Железобетонно. Иждивенчество. Взгляд сверху вниз, эдакое покрикивание на всех и каждого. Все уже на мази. Все схвачено, продумано, готово... Разве что когда-нибудь потом и случится какая-либо осечка (жизнь есть жизнь)... Но это далеко не у всех, не у каждого мажора. А в основном — путь проложен. Направление указано. Разойдись, толпа! Расступись, волна! Идут сильные мира сего... Сам собой напрашивается вопрос: долго ли такое продлится? Наверное, долго. Увы... До тех пор, пока не появятся десятки, сотни, тысячи Рузанн, таких как та, из Адыгеи. Пока не будет оспорено старое «Один в поле не воин». Ведь когда-то все же мы увидим ту «миллионопалую руку», которая, по словам В. В. Маяковского, будет «сжата в один громящий кулак», которого да убоятся мажоры и их покровители… И тогда во вчерашних «чурках» увидят ЛЮДЕЙ. Это же когда-нибудь все-таки будет! Неужели одни мечты?!

P. S.
Двенадцать лет назад к большому юбилею своей пятой гимназии я написала книгу «Прекрасен наш союз», где использовала многочисленные воспоминания, в том числе и выпускников сороковых-пятидесятых годов. Так вот почти все они были связаны с одним и тем же именем — Михаила Заурбековича Уруймагова. С каким огромным уважением и восторгом относились к нему — легендарному директору — мальчишки военных и послевоенных лет! И ведь было за что! Вчерашние ученики рассказывали и о том, как Михаил Заурбекович однажды взял на себя огромную ответственность — волевым решением исключил из школы за отвратительное поведение вконец зарвавшегося мажора — сына местной элиты. Да какой! Самого высокого ранга. Это был пример настоящего мужества, оставшийся в памяти тогдашних ребят навсегда. Истинно мужской поступок! Хотя… Хотя самого М. З. Уруймагова тут же убрали из любимого коллектива. Отправили в «ссылку» — послали «поднимать» другое учебное заведение. Расправиться иначе с таким человеком, как он, просто было немыслимо: слишком высок был в общественной среде авторитет этой сильной личности.

И вот теперь, по прошествии стольких лет, я порою задумываюсь над тем, пошел бы сегодня на подобный шаг кто-то из современных руководителей — школы ли, не школы… Не в этом дело… И вообще есть ли сейчас среди нас такие люди?!

Валентина БЯЗЫРОВА,
заслуженный учитель РФ

Комментарии

Комментарии к данной статье отсутствуют

Добавить свой комментарий

Ваше имя:
Код:
Комментарий: