Новогодний кисет (Газета «Пульс Осетии» №18, май 2017)

Солдатская быль
Елку наряжали с самого утра. Настоящих игрушек, увы, не было. Но ходячие раненые и медперсонал проявили, казалось бы, неиссякаемую изобретательность. Здесь красовались и картонные яркие зверюшки, и вырезанные из грубой оберточной бумаги шишки и звезды, и даже Деда Мороза и Снегурочку выпилил из фанеры и старательно раскрасил госпитальный сторож дядя Таймураз — ветеран еще Первой мировой.
Хирург Маирбек Георгиевич принес разноцветные лампочки, сохранившиеся с довоенных времен, и серебристые гирлянды. Одним словом, к Новому году готовились все. В палатах стоял свежий запах хвои — еловые веточки санитарки воткнули прямо в высокие бутылки из-под лекарств и водрузили на каждую тумбочку, чтобы порадовать раненых. Да и из кухни тонко тянуло чем-то ванильно-сладким, ну совсем домашним, из какого-то полузабытого детства, предвещая особое угощение. И было еще одно общее ожидание — по слухам, детишки из городского Дома пионеров подготовили необычный концерт.
А тяжелые раненые не видели всей этой новогодней кутерьмы, не участвовали ни в какой подготовке. Лейтенант Владимир Касьянов тоже был среди них. Правда, еще вчера его называли выздоравливающим, даже обещали скорую выписку, а теперь… Температура неожиданно поднялась не просто выше нормы, а зашкаливала… В полузабытье он даже слышал тихие голоса встревоженных врачей о возможной ампутации ноги, если, не дай бог, начнется какое-то заражение… Он старался не стонать, тем более что к соседу по палате 22-летнему танкисту Илье Сарнову приехала невеста Оксана. С самого Урала. Она почти не выходила из палаты, помогая (сама была медсестрой) ухаживать за всеми, кто в ней находился — раненым в грудь Ленчиком Борозденко и Рашидом Сегаевым, потерявшим кисть левой руки, — оба рядовые артиллеристы. Конечно же, Владимиру очень хотелось встретить Новый год на ногах, поэтому он не противился никаким процедурам. Наоборот. Лишь бы не гангрена, лишь бы подняться, только бы вернуться в свою пехотную часть, только бы не остаться калекой… А кроме того, есть старая-престарая традиция — как встретишь Новый год, так он и пройдет… Вот и хотелось сейчас больше всего на свете тоже пойти (да-да, пусть даже на костылях, как Ленчик) на эту елку, чтобы посмотреть ее огни, чтобы встретить 1945-й не в положении беспомощного… Однако, увы…
А Оксана Северцева была на седьмом небе: ее Илье позволили не просто выйти на прогулку (это ему, выздоравливающему, было даже рекомендовано по всем медицинским показателям). Нет, ему разрешили — правда, время ограничили — пройти по городу. Раскрасневшаяся от радости Оксана ждала Сарнова на пороге госпиталя (до войны здесь располагался Владикавказский горно-металлургический техникум). Собственно, Илья, как и его невеста, город видел впервые. Его, сержанта, привезли сюда совсем тяжелого — с осколочными ранениями в голову и бок. Оперировали. Два месяца провалялся на госпитальной койке. Были и минуты отчаяния. Но все же выкарабкался, встал на ноги. Говорят, не сегодня-завтра выписка, и опять фронт. Правда, кто знает, куда теперь попадет: его-то полк вон где, уже на Западе — освобождает страны Европы. И все же Сарнов считал себя счастливчиком, везунчиком — не только поправился, но еще и с невестой увиделся. И их пообещали расписать…
Город поразил обоих. Вокруг заснеженные горы, вершины так и блестят на солнце. На улицах много народу. И каждый из людей в каких-то хлопотах: один несет елку, другой ведет детишек на праздник, кто-то стоит в магазинной очереди, а кто-то, как и они с Оксаной, гуляет просто так — по новогодним улицам. Жаль, снега здесь почти нет, не то что в горах, не то что на их Урале, в рабочем поселке под Свердловском. Но это ничего, настроение все равно прекрасное.
Надо же, и этот город пострадал… До сих пор еще видны разрушения, особенно в центре. Значит, бомбили… Кое-где зияют неприкрытые воронки… А еще развалины отдельных домов… Оксана все время ежится — то ли от сырости, то ли от того, что представляет, как все это было — бомбоубежища, шум моторов проходящей по прифронтовому городу техники, шинели командиров и бойцов, горящие глаза мальчишек, завистливо глядящих вслед красноармейцам, колоннами направляющимся в самое пекло, а оно было, рассказывают, буквально у городских стен… Но как хочется сейчас думать о хорошем! Город выстоял, врагов сюда не пустили. И хотя сам Илья не воевал в этих местах, но с гордостью рассказывает Оксане о Петре Барбашёве, братьях Остапенко, Исса Плиеве, курсантах общевойсковых училищ, о партизанах, моряках, дравшихся с фашистами здесь, под Майрамадагом, о народном ополчении, истребительных отрядах, о госпиталях (говорят, их сейчас в городе так много), о врачах, вытаскивающих из лап смерти, казалось бы, даже таких безнадежных, каким еще не так давно был и он, Илья Сарнов. Впрочем, о своих спасителях он мог говорить часами. О профессоре Перельмане и докторе Гурбановой, о начальнике отделения Дзиовой и операционной сестре Себетовой. Они помогли ему, выходили, поставили на ноги. А начальник госпиталя Едзаев… Уж кто-кто, а он приложил массу усилий, только бы госпиталь № 1620 был снабжен всем необходимым. Оксана слушала и радовалась за Илюшу. Сколько новых хороших людей он узнал! Как поддерживали раненых местные жители! Даже фильмы художественные показывали в палатах для тяжелых больных, не говоря уже о концертах, вечерах самодеятельности… Многое, конечно, Илья знает со слов лекторов, которые постоянно выступают перед ранеными… Но как все организовано, продумано…
…Замерзли они быстро, и решено было пойти в «Родину» на «Волгу- Волгу». Правда, фильм довоенный, и его они видели-перевидели еще там, у себя на Урале. Но все же… Ведь такая хорошая музыка, много веселого и… любимая Любовь Орлова с Игорем Ильинским…
Вернулись к самому началу праздника, к четырем часам. В вестибюле крутили на патефоне «Утомленное солнце». Вдоль стен расставили скамейки, на них уже устроились раненые из выздоравливающих. Илье нужно было переодеться во все госпитальное, и Оксана проводила его до палаты. Там по-прежнему было тихо. Володя Касьянов, так и не сумевший подняться, показал глазами на свою тумбочку. Девушка увидела на ней солдатский треугольник. А Касьянов сказал, что его нужно обязательно отправить к нему на Алтай в деревню Семено-Красилово Кытмановского района. Ведь мало ли что случится… На завтра назначен консилиум. А на родине мать и младший брат. Оксана только кивнула, и Володя сразу успокоился, отвернулся к стенке.
…Елка прошла чудесно! Вначале с пожеланием скорейшего выздоровления каждому бойцу и командиру выступил начальник госпиталя. А потом были аттракционы, легкораненый лейтенант Михаил Дегтярев, неугомонный весельчак, играл на баяне «Осенний сон». Выздоравливающие приглашали медсестричек и санитарок. А те, что опирались на костыли, по-прежнему сидели вдоль стен, с улыбками глядя на пары. И, что удивительно, светлое, радостное выражение было на всех лицах без исключения. Кульминацией праздника явилось детское представление «Золотой ключик». Буратино, маленький, смешливый, с прилепленным длинным картонным носом, такой забавный, звонкоголосый, играл настолько замечательно, так непринужденно общался с Пьеро и Дуремаром, Мальвиной и лисой Алисой, так лихо обводил вокруг пальца самого грозного Карабаса Барабаса, что аплодисменты, казалось, вообще не смолкали…
А потом пришло время подарков. Среди всего прочего каждому раненому приготовили по паре шерстяных носков и по кисету для махорки. Это связали и сшили женщины из города и окрестных сел. И вот теперь дети преподносят бойцам эти подарки. Все были очень довольны и по-своему счастливы. Да и обстановка сложилась такая располагающая, что даже стеснительная Оксана, активно подталкиваемая Ильей, вышла петь. Голос у нее был несильный, но очень мягкий, и столько души вложила она и в «Землянку», и в «Темную ночь», что все, кто был здесь, в нарядном вестибюле, даже начальник госпиталя, подпевали девушке, думая при этом о чем-то своем…
Чуть позже Оксана передала носки и кисет все еще температурившему Касьянову. Он взял в руки маленький мешочек, в углу которого высились вышитые гладью горы и была надпись «Северный Кавказ». А Илья и девушка принялись, спеша, перебивая друг друга, рассказывать ему о городе, который сегодня увидели впервые. О старинном парке, об освобожденных от светомаскировки окнах домов (как раз под Новый год с территории СОАССР сняли угрожаемое положение), о людях, так доброжелательно смотревших на них — молоденького сержанта в нахлобученной военной ушанке и девушку в телогрейке и вязаном платке. «Да ты не думай, пехота, тебя вытащат. И мы еще с тобою повоюем! Даст бог, может, где-то и встретимся. Если не на фронте, так после победы! И вместе приедем в этот город. Ведь это он нас спас!» — голос Ильи звучал так уверенно, что усомниться в чем-то было просто немыслимо… А Сарнов все рассказывал об обозах с продовольствием, тянувшихся по улицам, — это (он знал) шефы-колхозы направляли питание в госпитали для раненых командиров и бойцов. Госпиталей здесь, в Дзау-джикау, было целых тринадцать. Это не считая армейских и полевых… А сколько их было в других районах республики… И ведь вся Осетия помогала раненым, которых здесь были многие тысячи… И большинство из них должно было непременно вернуться в строй…
Но жизнь есть жизнь. И война остается войной. Вот и сложилось все не так, как мечталось. Сержант Сарнов погиб в боях под Прагой, так и не увидев своей маленькой дочери Виктории, родившейся уже после Победы, так и не осуществив своей мечты — еще раз непременно вернуться сюда, в город у синих гор, где ему так помогли добрые, умелые руки врачей и отзывчивые люди. А лейтенант Владимир Касьянов (потом уже капитан), спасенный здесь же, в эвакогоспитале № 1620, дошел до самой Победы. И кисет с нашими вершинами пронес через все фронты, да и потом хранил всю жизнь.
Говорят, что мир тесен. Какая правда! Я тоже видела этот кисет, когда в юности работала на Алтае, в большой деревянной школе крупного села Сунгай того же Кытмановского района (просто совпадение). Так вот на один из уроков (это было очередное 23 февраля) Юра Касьянов, комсорг моего 9 «Г», принес боевые награды отца, капитана Владимира Касьянова, и тот памятный кисет с изображением наших гор. «Вы извините, папа прийти не может, опять нога… Так вот я… Вы же как раз из того города. Вам будет интересно… Вот только о друзьях отца — Сарновых я почти ничего не знаю… Хотя мне рассказывали и об Илье, и об Оксане…» (Тогда-то я и услышала впервые эту историю.)
А я смотрела и смотрела на видавший виды кисет, думая о судьбах сотен раненых, которые в ту новогоднюю ночь получили такие же подарки… Как сложились их судьбы? Дошли ли наши защитники до Победы? Кто знает… А вот одно точно: долг свой они исполнили до конца — мы живем под мирным небом…


Валентина БЯЗЫРОВА,
заслуженный учитель РФ,
лауреат Государственной
премии СССР

Комментарии

Комментарии к данной статье отсутствуют

Добавить свой комментарий

Ваше имя:
Код:
Комментарий: