«Басмаческое» правосудие (Газета «Пульс Осетии» №15, апрель 2017)

«Ныне, в 1482 году, Квазимо-до был уже взрослым. Несколько лет тому назад он стал звонарем Собора Парижской богоматери по милости своего приемного отца Клода Фролло, который стал жозасским архидьяконом по милости своего сюзерена мессира Луи де Бомона, ставшего в 1472 году, после смерти Гильома Шартье, епископом Парижа по милости своего покровителя Оливье ле Дена, бывшего по милости божьей брадобреем Людовика XI. Итак, Квазимодо был звонарем в Соборе богоматери» — так описывал Виктор Гюго нравы своего времени во Франции.
Из этого следует, что наш родной хионизм — не сирота во Вселенной. В другие времена и в других странах также процветали кумовство и непотизм. Как видим, именно французский хионизм помог Квазимодо стать звонарем. То есть разговоры о том, что только у нас процветает кумовство, только у нас все делается по протекции, или, как говорят в народе, по блату, не соответствуют действительности. Осетинского хионизма нет, как нет осетинской таблицы умножения. Всюду хионизм одинаковый, только методы борьбы с ним разные. Везде дважды два — сколько скажут, столько и будет. Непотизм есть везде, есть он и у нас в республике. Однако осознание того факта, что не только у нас, но и повсюду существует такая тенденция, утешает мало. Говорить об этом нужно, особенно про родной хионизм, поскольку он ближе всего к нам.
Как по одному глотку воды можно узнать про воду целого водоема, так и по одному незначительному вопросу можно составить представление о всей ситуации в целом. Именно мелкие дела наиболее точно отображают реальную ситуацию. С одним таким вопросом мне пришлось столкнуться лично. Моя сестра в 2012 году несколько раз занимала деньги у знакомой. Занимала и аккуратно возвращала в срок. Отношения с заемщицей были доверительные, поскольку сестра всегда в срок возвращала деньги. В какой-то момент хозяину пекарни, где работала сестра, понадобились заемные средства на закупку муки, и он хотел занять деньги у той же кредиторши. Но она отказалась занимать незнакомому человеку и согласилась только с условием, если деньги для него займет моя сестра, которой она доверяла по причине, как говорят, хорошей кредитной истории. Запись о займе была сделана на той же самой расписке, в которой были отображены старые, уже погашенные долги, и по этой причине кредиторша оставила расписку себе, поскольку по последнему долгу еще предстояло платить. Сестра не заподозрила подвоха и благополучно забыла об этом, поскольку со своими долгами она рассчиталась, а чужой долг платил реальный заемщик.
Через три года, ровно за день до того как истекал срок исковой давности, кредиторша подала иск по той расписке. Сестра позвонила человеку, для которого она занимала деньги, полагая, что, возможно, он перестал платить. Но выяснилось, что должник исправно ежемесячно выплачивает свой долг и к нему у кредиторши нет претензий. Тем не менее тот долг, который ей исправно платит фактический должник, она пожелала получить еще раз с сестры, поскольку, как она пояснила, «она подписала и поэтому пусть тоже платит». Это не считая того, что по второму кругу пожелала получить за погашенные долги. Но и этого показалось мало. Дописала в расписке еще два долга: одну запись втиснула мелким почерком в промежуток между последней записью и датой с подписью. Вторую запись сделала поверх текста других записей, другим цветом пасты, с двумя орфографическими ошибками только в одном слове — «долор».
Мы заявили ходатайство о проведении почерковедческой экспертизы и настаивали на проведении экспертизы именно за пределами республики, поскольку к тому времени у нас появилась информация, что адвокатша истицы является бывшим судейским работником и в числе ее родственников также много судейских работников. Судья ничего нам не возразил, но материалы направил именно на местную экспертизу, где, как и ожидалось, все благополучно сфальсифицировали. Заявили ходатайство о повторной экспертизе, но нам отказали.
Судья в ситуации разобрался, все понял, что к чему, но тем не менее решение вынес самобытное — чтобы никому не было обидно. С одной стороны, он отверг слишком уж нелепые притязания истицы, но в то же время иск удовлетворил. Из первоначально заявленной претензии на 150 тысяч рублей признал один долг в 30 тысяч, плюс 36 тысяч проценты по этой сумме (не зря тянули с иском до последнего дня, чтобы проценты максимально накапали), плюс 20 тысяч за услуги адвоката истицы. Мы настаивали, чтобы в суд пришел эксперт, т. к. у нас были к нему вопросы. Судья позвонил в экспертизу и позвал нашего почерковеда в суд, но тот, сославшись на занятость, не пришел.
Здесь допущен ряд явных нарушений закона. Но мы не держим зла на судью. Наш адвокат тоже кое-что недосмотрел, но это не умышленно, он нам достаточно помог, и мы ему благодарны. Будь я на месте судьи, я в этих условиях, наверное, тоже поступил бы так же. Возможно, коллеги попросили «не обижать» их родственницу-адвокатшу, вот и пришлось пойти навстречу. Тем не менее судья отклонил почти все надуманные притязания истицы; вынес минимальную уплату по иску, даже услуги адвокатши снизил до 15 тыс. Когда в очередной раз адвокатша запросила 70 тыс. по мировому соглашению, судья возмутился: «Ну вы тут совсем уже оборзели. Давайте скиньте до 50 тыс., может быть, ответчики согласятся, а я вам от себя добавлю 10 тысяч к 50». Другими словами, скажем прямо, судья своим решением нам жизнь не поломал, меру и предел проявил, вопиющий произвол не чинил, ну и на том слава богу. Мы вынуждены были потратить на все эти судебные издержки примерно ту сумму, которую нам присудили. Казалось бы, проще было пойти на мировое соглашение, но уж очень противно платить деньги проходимке-вымогательнице, поэтому мы пытаемся добиться законного разрешения вопроса.
Продолжение истории показало, что эта на первый взгляд незначительная тяжба совсем не мелочь, ибо, по сути, речь идет практически об отсутствии правосудия в нашей республике. Вроде бы есть закон, но он не работает, потому что куда ни пойдешь, везде одно и то же: кум, брат, сват.
Когда я первый раз услышал термин «басманное правосудие», я подумал: хорошо, что хоть не «басмаческое правосудие». Тогда казалось, что хуже быть уже не может. Но вот сейчас у нас именно такое «басмаческое» правосудие, которое когда-то казалось немыслимым. Сейчас о нормальном правосудии у нас говорят в будущем времени и в глубоко сослагательном наклонении. Правосудия нет, но вы держитесь! При таком положении вещей что толку в укреплении экономики и повышении зарплаты, если судебная и правоохранительная системы обирают народ до нитки. Будут люди больше зарабатывать — будут и больше давать откаты. Это как надувание воздушного шарика с дыркой — сильнее надуваешь, сильнее воздух и стравливается. При таком положении вещей происходит перетекание средств из бюджета к людям, наделенным властными полномочиями. Простой народ здесь только промежуточное звено — деньги получили, подержали, передали, остались, как и прежде, ни с чем.
Все хотят правосудия, но правосудия на всех не хватает, это благо доступно только своим ребятам, которые парятся в одной сауне и всегда друг у друга на подтанцовках и поддерживают только своих: друг — друга, брат — брата, сват — свата, рвач — рвача, басмач — басмача. Куда ни пойдешь решать вопрос, всюду земляки свояков и свояки земляков. Кум, честь и совесть!
После вынесения неправосудного решения, основанного на сфальсифицированной экспертизе, мы обратились в районную прокуратуру о привлечении к уголовной ответственности эксперта. Они направили дело в полицию, но полиция некомпетентна рассматривать такие вопросы. Потом отправили бумаги в следственный комитет. Там возбудили дело, опросили нас, пообещали разобраться. Потом отправили дело в архив под смехотворным предлогом. Через какое-то время исполняющий обязанности прокурора района прислал отписку, на которую без наркоза смотреть больно. В августе прошлого года подали заявление в республиканскую прокуратуру. Ни слуху, ни духу. Зайти в помещение прокуратуры невозможно — бдительные карабинеры даже надежды никакой не дают, чтобы пройти в нужный кабинет и выяснить вопрос. Можно только позвонить, но слышны лишь какие-то непонятные трели. Хоть бы уже вместо трелей музыку какую-нибудь поставили — «Мурку», скажем. Словом, NO PASARAN!
Впечатление такое, что ввели в обиход цветовую дифференциацию штанов. У правоохранителей посолиднее, как можно догадаться, штаны малиновые. Это солидный уровень: носителю малиновых штанов пацак должен два раза приседать, а читланин — один раз приседать и делать «ку», и эцилопп его не имеет права бить по ночам. Удручает такая носорожья тактика наших правоохранителей. Лубяные глаза судейских и прокурорских приводят людей в ступор. Раньше были хоть какие-то отголоски офицерской чести. А сейчас у них принято, смахнув с офицерского рукава дерьмо-с, продолжать как ни в чем не бывало вальсировать.
Вся судебная и правоохранительная система республики, исключая, пожалуй, только полицию, стала насмерть на защиту нашкодившего эксперта. Решимость истинно сталинградская. Все брошено на алтарь идеи. Ребята, это что такое? Как прикажешь тебя понимать, Саид? Это что, уже трупные пятна распада системы? Люди ведь могут подумать, что вы изменили своему долгу. Продались. Продались дешево, за три копейки с мелочью.
Пару месяцев назад подали заявление на имя Битарова. Заходили, узнавали, не затерялось ли. Заверили, что заявление на месте, в работе. Ждем-с.

Юрий ПЕТРОСОВ

Комментарии

Комментарии к данной статье отсутствуют

Добавить свой комментарий

Ваше имя:
Код:
Комментарий: