Воспоминания участника Великой Отечественной войны  (Газета «Пульс Осетии» №50-№51, декабрь 2016)

Родился и рос я в с. Лескен, учился, как все дети, в школе. В 1939 и 1940 годах был в пионерских лагерях как отличник учебы: в Хазнидоне и горном Фаснале. Было интересно — отдыхали, загорали. Нас посещали известные люди — Герои Соцтруда, писатели, передовики-колхозники.
В то время в газетах появлялись статьи о происках врагов нашей страны — СССР, особенно на западе. С детства нас учили бдительности. Мы, пионеры, строили наблюдательные вышки во время летних каникул, в период вызревания хлебов, и охраняли поля. Нас называли «легкой кавалерией». Когда я окончил 7 классов, грянула Великая Отечественная война. Жизнь всех советских людей круто изменилась. Указом Президиума ВС СССР от 22.06.1941 в северокавказских республиках было введено военное положение. Старший брат ушел на фронт в 1941 году, а затем в 1942-м и отец. Я оставил школу и стал работать сначала в колхозе, потом возчиком — помощником повара строителей противотанкового рва. И до окончания ВОВ работал на тех участках, куда меня посылали.
Во второй половине октября 1942 года были завершены оборонительные сооружения силами саперного батальона Красной армии и жителей с. Лескен, в основном женщин. Этот ров сохранился и до наших дней и сегодня служит полицейским постом между Северной Осетией и Кабардино-Балкарией. Проезд почему-то остался не выкопанным, через который потом беспрепятственно проскочили фашистские войска 27 октября 1942 года и далее направились к г. Орджоникидзе.
По указанию колхозных бригадиров трое ребят-возчиков — Мазан Дигиевич Караев, Афо Хизирович Равялов и я, Джабраил Болатович Караев, были посланы в колхозный двор в распоряжение старши-
ны в/части, под чьим руководством строились оборонительные сооружения. Это была вторая половина октября грозного 1942 года. Старшина приказал нам запрячь три подводы, накрытые брезентом и груженные военным снаряжением, и ехать за военным обозом в/части. Тогда, 29 сентября 1942 года, ст. Змейская, с. Эльхотово были захвачены фашистскими войсками. Мы находились на фронтовой территории Северного Кавказа, где сражалась Северная группа войск Закавказского фронта, которой командовал генерал-лейтенант И. И. Масленников. Наше задание было частью Нальчикско-Орджоникидзевской оборонительной операции, которая длилась с 25 октября по 12 ноября 1942 года.
В это время фашистские войска устремились к с. Эльхотово и далее на г. Орджоникидзе, Военно-Грузинскую дорогу. Основной удар врага был направлен на с. Эльхотово и далее планировали в двух направлениях (Грозный и Орджоникидзе) выйти на Военно-Грузинскую дорогу. Но у Эльхотовских ворот враг встретил упорное сопротивление Красной армии.
«В течение сентября, октября и ноября шли кровопролитные бои в районе долины Алханчуртского канала. В октябре у Эльхотовских ворот немцы потерпели поражение. За небольшой тактический успех фашисты потеряли 18 700 офицеров и солдат и 380 танков», — пишет в своей книге «У берегов седого Терека» председатель Орджоникидзевского Комитета обороны Николай Петрович Мазин.
Тем временем мы продолжали двигаться в направлении столицы Северной Осетии, несмотря на налеты вражеской авиации. Обстановка была очень сложная. Эльхотовское направление к тому времени было занято немцами. Основное отступление наших войск шло через Лескен, Урух, Чиколу, Дигору, Ардон и т. д. в направлении г. Орджоникидзе. На четвертый день мы доставили военное снаряжение на полевые станы колхоза им. Ильича ст. Архонской, на Архонский рубеж обороны г. Орджоникидзе. Разгрузили, но командование нас не отпускало.
К вечеру уточнили фронтовую обстановку, и нам выписали справку-пропуск, чтобы проезжать через военные посты. К вечеру мы выехали и переночевали в Ардоне, на обочине, где сейчас стоит красивый многоквартирный полукруглый дом. Едва выехали на трассу, как к нам подсел с узелком попутчик. Этот попутчик третьим устроился к двум своим товарищам на подводе, а я остался под открытым небом и всю ночь промерз в одной солдатской фуфайке. Фуфайка была для меня и одеялом, и матрацем на сырой осенней земле. По дороге нас проверяли в Ардоне, Дигоре, Чиколе.
Обстановка была очень сложной. Все смешалось на небольшом участке Северо-Осетинской равнины — отступающие войска, раненые, эвакуированные, подготовка к обороне г. Орджоникидзе…
В Хазнидоне застал родную бабушку, не помнящую себя от горя, которая пришла пешком из Лескена похоронить родную дочь с тремя внучками, погибшими в бомбежке немецкой авиации. Была семья — и разом не стало. Похоронили их прямо в огороде, как на войне — лишь бы засыпать землей. Позже мы их перезахоронили.
У Лескена, который оставался нейтральной территорией, стояли красноармейцы. Военный дозор не пропускал нас по центральной дороге, и мы в темноте проселочной дорогой въехали в село. Была полночь, тихо и безлюдно. Так мы добрались домой. Но фашистских войск еще не было в Лескене. Его оккупировали позже, 27 октября 1942 года, и далее Чиколу, Дигору, Ардон, Алагир вплоть до с. Гизель.
Наш старший товарищ М. Д. Караев до захвата с. Лескен отчитался перед правлением — сдал справку-пропуск, военную подводу с шестью волами и доложил о выполнении задания в/части.
После тяжелой и опасной дороги, трагической гибели родных мой организм физически не выдержал — я тяжело заболел ревматоидным полиартритом. Все мои суставы были поражены ниже пояса от холода, опухли после ночлега под открытым небом на сырой земле. Пострадало и зрение. Врач-офтальмолог Анна Михайловна Дзилихова объяснила, что это последствия переохлаждения. Она боролась за мой глаз полтора месяца. После этого глаз четыре раза воспалялся, и пришлось применить хирургическое вмешательство — в Федоровской больнице в Москве заменили хрусталик на искусственный.
Два месяца — ноябрь и декабрь — Лескен находился в оккупации.  Мы жили в окопах, подвалах, землянках, а немцы — в наших домах. Было холодно, и все, что можно было, они ломали и жгли в печах.
Замедление наступления немецких войск к концу 1942 года было заметно, и это чутко уловил командующий Закавказским фронтом генерал армии Иван Владимирович Тюленев. Фашистское командование выбрало Эльхотовское направление как наикратчайший путь в Грозный и Баку. Но советские воины стояли насмерть, и прямой путь к грозненской и бакинской нефти был надежно перекрыт. Убедившись в провале своего замысла, фашисты решили воспользоваться нашими ущельями. И тут возникают вопросы: почему готовый проезд через лескенский противотанковый ров был оставлен не выкопанным и почему не были взорваны мосты через реки Лескен, Урух и Хазнидон, по которым немцы беспрепятственно прошли и наводнили танками маленькую Северо-Осетинскую равнину?
Эти вопросы оставим для исследователей. А мы отдадим дань защитникам Эльхотовских ворот и города Орджоникидзе, о которых написано мало, особенно о разгроме танковых войск знаменитыми «катюшами». В это же время в газетах Осетии писали об успехах Ольгинского, Хумалагского, Зильгинского колхозов в выполнении госпоставок по заготовке с/х продукции. А рядом шла война.
К 1 ноября настал критический момент — враг был у стен Орджоникидзе. И тогда же прозвучали пророческие слова командующего войсками Закавказского фронта И. В. Тюленева на совещании 5 ноября 1942 года. Он сказал: «Мне достоверно известно, что 7 ноября, в день 25-й годовщины Великого Октября, Гитлер собирается оповестить мир, что ключи от Кавказа в его руках. Вот вам мое слово солдата. 6 ноября вечером мы снова соберемся здесь, во Владикавказе, и наш голос донесется до самой Москвы. Завтра мы пойдем в наступление».
Здесь не могу не заметить, что руководителям нашего города следовало бы подумать об увековечении памяти генерала Тюленева как непосредственного руководителя разгрома немецких захватчиков под г. Орджоникидзе.
Тем временем Эльхотовские ворота героически держала, как на замке, Красная армия. Через них не прошел ни один фашистский солдат, ни один фашистский танк. И это способствовало успешному разгрому под г. Орджоникидзе немецких танковых войск.
Маршал А. А. Гречко в своих мемуарах указывал, что гизельский танковый разгром и бой на Эльхотовском направлении, как и другие крупные сражения, способствовали нашей победе над немецкими полчищами. И началось изгнание врага. С 1 по 5 января 1943 года Лескен освобождала 295-я стрелковая дивизия, а затем и вся территория Северной Осетии была освобождена частями Красной армии.
Лето 1943 года выдалось очень теплым. Солнце и родной, лескенский желтый песок сделали свое дело — я пошел на поправку. Весной 1944 года снова стал трудоспособным.
Покинув пределы Северной Осетии, немецкие войска оставили после себя разоренные города и села, а главное, много оружия, заминированные здания, поля и дороги. По предложению министра ВД СОАССР на театральной площади г. Орджоникидзе была организована выставка немецкой военной техники, собранной на полях сражений у с. Гизель, под г. Орджоникидзе (Владикавказ) и других населенных пунктов, где был остановлен враг и разгромлен.
Вскоре состоялось бюро Северо-Осетинского обкома партии, на котором было принято Постановление «О проведении сплошного разминирования территории Северо-Осетинской АССР». Согласно этому постановлению в г. Орджоникидзе были организованы курсы по обучению разминированию, обезвреживанию боевых снарядов и мин. На эти курсы направлялись представители бывших в оккупации районов республики, молодежь. В архивной справке Центрального государственного архива историко-политической документации (ЦГАИПД) РСО-Алания от 01.02.2016 № Г10 значатся курсанты, занимавшиеся разминированием Ирафского района: Т. Бетрозов, С. Т. Бузов, Н. К. Елеев, Д. Р. Бичилов (оригинал находится в моем личном архиве). Документы поступили на хранение в архив только 12.07.2007, и то в «неполном составе».
Нет совсем сведений об инициативных группах колхозов, которые выполняли большую работу по поиску мин, неразорвавшихся снарядов и бомб, так как вся документация совхозной конторы с. Хазнидон сгорела во время пожара. Также в архиве нет никаких данных о членах команды минеров — Магомете Медоеве и Магомете Гадзаонове, погибших на наших глазах у дороги Лескен — Чикола при разминировании. И не уверен, что они числятся в списках погибших в ВОВ и их семьи пользуются льготами.
Здесь мы с Т. Н. Баликоевым получили осколочные ранения от взорвавшейся немецкой мины. В результате Т. Н. Баликоев стал инвалидом, а я отделался шрамами на ноге, голове и руке. Судебно-медицинская экспертиза (СМЭ) подтвердила наличие осколочных ранений (есть акт СМЭ). Инвалидность мне дали вследствие общего заболевания согласно п. 2 ст. 15 ФЗ «О ветеранах» (имеется справка-акт СМЭ). Участие в ВОВ 1941–1945 гг. сказалось на моем здоровье.
Отсутствуют в архивных документах РОСТО участники разминирования: Беченов, Гасанов, Т. Н. Баликоев, Хасан Албегонов. Все они по заявлениям и свидетельским показаниям, на основании ст. 69, 70, 71 ГПК РФ, а также ст. 15 ФЗ «О ветеранах», были признаны Ирафским районным судом участниками разминирования территории и объектов, сбора боеприпасов и военной техники. Нет в списках и Д. Б. Караева, вашего покорного слуги. Я подавал заявление в Советский районный народный суд г. Владикавказа, чтобы получить статус участника ВОВ, но все мои попытки не увенчались успехом. 
Я участвовал в создании оборонительных сооружений на подступах к СОАССР в августе — октябре 1942 года.
Являюсь участником трудового фронта (стаж 4 года). Протокол Ирафского РИКО от 22.04.1993.
Награжден медалью «За доблестный и самоотверженный труд в ВОВ 1941–1945 гг., что дает право на приобретение статуса ветерана, участника ВОВ.
Принимал участие в разминировании территории и объектов.
Во время перевозки военного снаряжения постоянно подвергался налетам и бомбежке немецкой авиации со стороны ст. Змейской и с. Эльхотова.
Принимал участие в системе Осоавиахима.
Мое участие в ВОВ подтверждается многочисленными государственными и правительственными наградами (орденами и медалями), поздравительными адресами президентов Российской Федерации В. В. Путина и Д. А. Медведева. Тем не менее чиновники под разными предлогами отказываются признать меня участником ВОВ согласно ст. 15 ФЗ «О ветеранах». С 1997 года я собираю документы о своем участии в ВОВ. В данной статье прошу на основании вышеперечисленных сведений остановить мое 15-летнее мытарство и хождение по судам и чиновникам и оценить мое участие в войне по достоинству.


Д. Б. КАРАЕВ,
ветеран ВОВ

Комментарии

Комментарии к данной статье отсутствуют

Добавить свой комментарий

Ваше имя:
Код:
Комментарий: