Апофеоз наглядности (Газета «Пульс Осетии» №47, декабрь 2016)

Всякий раз, когда случается очередная кампания по пропаганде гласности и свободы слова, народу обещают жизнь новую, в которой, на этот раз уж точно, появится реальная гласность. Однако люди, наученные негативным опытом, относятся к этим заверениям скептически: «Знаем мы эти заверения», — выражают свое сомнение люди. Сперва говорят про гласность, а потом сразу же включают песню с намеками:

Не говори со мной — тебе это не нужно,
При себе держи слова свои.
Не говори со мной — тебе же будет хуже,
Просто никогда не говори со мной.
Не говори со мной ночью, не говори днем,
Твое оружие — слово, мое — палка с гвоздем.

Возможно, такие песни после призыва к гласности случайны, но люди это подметили и видят, что в жизни наблюдение подтверждается. Язык намеков — это вещь весьма выразительная, и народ по-своему ценит этот юмор.
Раньше Комиссия по правам человека при главе республики располагалась в хорошем, удобном месте. Помещение для комиссии было выделено достаточно приличное. Чувствовалось, что власть хотя бы номинально признает полезность этой комиссии. Комиссия существенно решать вопросы, конечно, не могла, но во многих рабочих моментах люди получали необходимую помощь. Например, здесь можно было рассчитывать на бесплатную юридическую консультацию, если нет возможности оплачивать услуги адвоката. Некоторые граждане просто узнать адрес вышестоящей организации для обжалования не могут самостоятельно, и здесь, в комиссии, помогали в этих вопросах.
Сейчас комиссию перевели в другое место, гораздо менее удобное. Там под комиссию выделена одна маленькая комната, где одновременно несколько человек решают вопросы в камерной обстановке. Для обсуждения конфиденциальных разговоров люди выходят в коридор или на улицу. Если такие условия для работы являются намеком властей о своем отношении к проблеме защиты прав человека, то мы этот юмор поняли. Эта обстановка информирует посетителя гораздо красноречивее, чем если бы над входом поместили вывеску: «Оставь надежду всяк сюда входящий!» Чиновников окончательно испортил пресловутый «квартирный вопрос», и, как видим, не только в Москве.
Нам неизвестны тайны «Мадридского двора». Как, под каким предлогом комиссию выселили с прежнего места и перевели в «штрафную зону» — мы этого не знаем. Видимо, «вежливо» попросили войти в положение, понять бедственную ситуацию: «Нам сейчас как никогда трудно, товарищи! Страна во вражеском окружении! Санкции двунадесяти языков! Надо потерпеть, а то “Путин нападьот”, не время роптать и возмущаться».
Вспомнился эпиграф из произведения Стендаля:
«— Твоя вода не освежает меня, — сказал истомленный жаждой джинн.
— А ведь это самый прохладный колодец во всем Диар-Бекире».
Видимо, комната, в которой сейчас ютится комиссия, — это «самый прохладный колодец во всем Диар-Бекире». Ничего лучшего в городе для такого учреждения не нашлось. Очевидно, комиссию сочли лузерской структурой, и она окончательно перестала быть нужна.
Униженные и растертые в порошок граждане в последней надежде идут в комиссию за советом. Человек приходит в расчете на содействие, и тут его встречает прозрачный намек: «Захотел соблюдения прав человека? А накося, выкуси!» И человек, осознав сие сермяжное откровение, вынужден согласиться: «Ты победил, ефиоплянин!» И несолоно хлебавши удаляется восвояси. И все остается в перманентной стабильности. Мнение народа давно и прочно никого не волнует, а те, по ком колокол не звонит, сюда не приходят.
Такая наглядность в наплевательстве на права граждан — это новая страница в нашей действительности. Совесть, покрытая ржавчиной, — это зримый признак большой беды.

Юрий ПЕТРОСОВ

Комментарии

Комментарии к данной статье отсутствуют

Добавить свой комментарий

Ваше имя:
Код:
Комментарий: