Путь гармонизации духа (Газета «Пульс Осетии» №47, декабрь 2016)

Кимоно и хакама — стройными рядами. На смену тренировочному деревянному японскому мечу боккэн приходит катана (этим словом в Стране восходящего солнца обозначают в настоящее время любой меч, хотя изначально катаной именовался именно длинный японский меч). Бледно-голубой блик срывается с плавно изогнутого лезвия. О, сколько поэтов воспели этот прекрасный изгиб катаны — символа самурайства, квинтэссенции красоты, воплощенной в клинке, лишенном каких-либо излишеств, кроме одного — способности сражаться и защищать. Боевой возглас «кияй!», вырывающийся то ли от усилий при выполнении техники, то ли как возможность освободиться от всего мешающего, отвлекающего и несущественного в данный момент (мне, во всяком случае, так показалось), ибо есть только самурайский меч и есть воин, который достает его из ножен, чтобы защитить честь самурая.
Все движения отточены. Сначала технику демонстрирует сам тренер, мастер по фехтованию на японских мечах Павел Рамонов (3-й дан кэндзюцу, черный пояс тантодзюцу), или сэнсэй Паша, как все его тут называют. Занятие — вот парадокс — он ведет мягко и жестко одновременно. Доброжелательная манера общения, на корню исключающая мешающие основному процессу ненужные разговоры. Дисциплина идеальная. «Во избежание травм», — поясняет Павел Юрьевич.
Тут — это в клубе японских боевых искусств «Тессен» («тессен» в переводе с японского — «железный веер», тот самый веер, превращенный самураями, которые не могли, согласно традиции, входить в дом вооруженными, но опасались при этом ловушки, из предмета туалета в оружие с металлическими, острейшей заточки пластинами), куда я попала совершенно случайно, хотя случайностей, знаю, не бывает. Оказавшись в одной компании с людьми, которых приняла поначалу за коллег по работе из дружного коллектива, я обратила внимание на их уверенность в себе, транслируемый в пространство позитив, общительность и раскрепощенность. Всех моих новых знакомых связывал, как оказалось, владикавказский клуб японских боевых искусств «Тессен», где они занимаются кэндзюцу, то есть фехтованием на японских мечах.
Айкидо —
айкидзюдзюцу —
кэндзюцу

И вот я опасливо (боевые искусства как-никак) переступаю порог клуба «Тессен». Он был основан в 2006 году. Об этом узнаю от Вячеслава Савина (4-й дан айкидо-айкикай, 5-й дан айкидзюдзюцу) — руководителя клуба японских боевых искусств «Тессен» и президента Федерации айкидо Северной Осетии, символом которой и официальной эмблемой стал уже упоминавшийся выше японский железный веер. В клубе «Тессен», рассказывает Вячеслав Евгеньевич, поначалу занимались только айкидо. Этот вид единоборств, по словам моего собеседника, способного доступно и, я бы сказала, виртуозно ввести в курс дела даже такого «чайника», как я, суть современное японское боевое искусство, созданное одной из наиболее примечательных личностей в истории боевых искусств XX века Морихэем Уэсибой, как синтез его исследований боевых искусств, философии и религиозных убеждений (с этого момента я, заточенная на то, чтобы докопаться до сердцевины, начинаю слушать о японских боевых искусствах, в которых однозначно присутствует нечто загадочное и таинственное, равно как и завораживающее, с особым вниманием).
Позже к айкидо в клубе «Тессен» добавилось Дайто-рю айкидзюдзюцу — старинная японская школа рукопашного боя, уходящая своими корнями (вы не поверите) к началу второго тысячелетия нашей эры. Можно даже сказать, что это школа японского армейского рукопашного боя. Айкидзюдзюцу по своему характеру остается сугубо боевой системой, в которой исходят из того, что схватка может вестись как один на один, так и с несколькими нападающими. Это исключительно практическая и эффективная метода, где выполнение приемов не зависит ни от роста, ни от физической силы атлетов.
А вообще, узнаю я, все японские боевые искусства — это своего рода психофизический тренинг. Сама методика тренировочного процесса не позволяет человеку проявлять свои эгоистические устремления. Здесь учат самообороне. Когда технические приемы отрабатываются парами, сначала один нападает, другой защищается. Потом участники действа меняются ролями. Что априори исключает какое бы то ни было превосходство одного над другим.
В айкидо, ошарашивает меня Вячеслав Савин, не соревнуются. Перехватив мой вопросительный взгляд, он поясняет, что состязания как таковые были изначально запрещены основателем этого вида боевых искусств Морихэем Уэсибой. Во-первых, потому, что «айкидо — это адекватная реакция на необоснованную агрессию». Поэтому спортивный поединок в принципе не имеет смысла. Во-вторых, в айкидо нет ограничений. Это означает, что введение правил может уничтожить главный принцип «айки» — свободу (хотя своего рода соревнования по айкидо, дипломатично обозначенные как «демонстрационная программа», все же проходят, они показывают, чего достигли ученики под руководством мастера за какой-то определенный промежуток времени). Занимающихся этим боевым искусством учат правильно падать, кувыркаться, находить слабые места противника…
В айкидзюдзюцу, эффективной, прагматичной и довольно жесткой школе ведения боя, та же философия — из айкидо. Элементы этих боевых искусств легли в основу многих спортивных боевых единоборств, в том числе дзюдо, джиу-джитсу, самбо, армейского рукопашного боя. По айкидзюдзюцу, в отличие от айкидо, соревнования проводятся. Но это опять-таки не контактные бои, а демонстрация техники (ката, бункай…). Этакое совмещение древней японской школы, где базовым упражнениям более 500 лет, с современными методами обучения.
И все-таки, заверяет меня Вячеслав Савин, японское боевое искусство — это именно искусство. «Есть даже такая японская поговорка, — продолжает он. — Если в старости ты можешь делать то, что делал в молодости, — это боевое искусство. Если в старости ты не можешь делать то, что делал в молодости, — это спорт».
Кстати, если говорить о спортивном духе как таковом, то он, конечно же, в боевых искусствах имеет место быть. О чем свидетельствует тот факт, что в Федерации айкидо Северной Осетии самое большое количество черных поясов на душу населения. И в сборной России опять-таки больше всего атлетов из Федерации айкидо Северной Осетии — 3 «сборника» из 12. Плюс двое — в резерве сборной. «В 2011 году наши атлеты выиграли первенство России в одиночных выступлениях, — констатирует Вячеслав Савин. — В 2013–2014-м — первое место в одиночных и парных выступлениях, в 2015-м — первое общекомандное место, в 2016-м — второе общекомандное».
Самому Вячеславу Савину на прошлогоднем Открытом Всероссийском фестивале айкидо была присуждена премия «Торнадо» в номинации «За верность традициям». «Я считаю, что у айкидо очень большие перспективы, — говорит он. — Большой плюс айкидо в том, что оно остается боевым искусством, а не спортивной дисциплиной или спортивно-боевым единоборством. С его помощью можно совершенствовать боевые навыки и трансформировать свой дух, но самое главное — этот вид боевого искусства помогает искать свободу. Для меня айкидо — это именно поиск свободы, и я практикую его уже 25 лет. А это потрясающее чувство! Задача боевых искусств — научить человека адекватно реагировать на любые вызовы, которые ему бросает жизнь. Те, кто занимается боевыми искусствами, в любой критической ситуации смогут принять правильное решение.
В клубе японских боевых искусств «Тессен» есть детские группы по айкидо, где занимаются в основном школьники. Но есть и специализированные группы для самых маленьких — детей от трех до шести лет.
«Мальчишки и девчонки, занимающиеся айкидо, — рассказывает детский тренер по айкидо, педагог начальной школы по базовому образованию Лариса Дзахсорова (2-й дан айкидо-айкикай, 1-й дан кэндзюцу), — становятся эмоционально более спокойными, уравновешенными. Первыми драться они не полезут, слабого не обидят, но за себя постоять всегда смогут. И не только за себя, но и за других тоже. Помимо всего прочего, занимаясь айкидо, они укрепляют свое здоровье, выполняя упражнения, развивают координацию…»
И все-таки «Тессен» — клуб, скорее, для взрослых, нежели для детей. Причем заниматься здесь могут люди любого возраста, гендерной принадлежности, состояния здоровья, наконец. Если человек не может падать и кувыркаться, потому что, скажем, у него болит спина, он может заниматься с мечом или ножом (танто), выполняя упражнения в своем темпе. Техника владения мечом и ножом привлекает многих взрослых, которые спортом не интересуются, но озабочены поддержанием внутренней чистоты и следят за состоянием своего здоровья.
Между тем кэндзюцу и тантодзюцу (вот мы и вернулись к тому, с чего начали) — старейшие из японских боевых искусств, хотя в клубе «Тессен» они на сегодняшний день самые молодые.
«Клинок меча подобен прохладному потоку горного ручья»

Строки, вынесенные в подзаголовок, — из самурайской народной хайку, приписываемой, правда, одному из самых известных фехтовальщиков в истории Японии Миямото Мусаси, ставшему знаменитым благодаря выдающейся технике владения мечом. Впрочем, в том, что Мусаси мог бы быть автором хайку, нет ничего удивительного. Знание хайку и умение их сочинять являлось в свое время неотъемлемой частью воспитания самурая. В «Начальных основах воинских искусств», относящихся к XVII веку, наряду с требованиями к воину «в делах повседневных помнить о смерти», не пренебрегать сыновней добродетелью, быть умеренным в еде, жертвовать жизнью, когда того требует долг», можно найти и такое прелюбопытное замечание: «Обладающий лишь грубой силой не достоин звания самурая». Оказывается, японский воин должен был, помимо всего прочего, изучать науки, а также использовать досуг для упражнений в поэзии и постижения чайной церемонии» (боже, как это мило!). Более того, такое аристократическое понятие, как утонченность, включалось в кодекс «Буси-до» («Путь воина») как непременное условие вежливости — одной из пяти ключевых этических установок самурая.
Но вернемся, однако, к кэн-дзюцу, старинному искусству владения мечом. Оно возникло около 1200 лет назад в древней Японии в связи с выделением в обществе класса воинов. В этом виде японских боевых искусств, разумеется, много ритуального. Главным считается искусство боя, основанное на воспитании духа и воли. Во время тренировок поединки между соперниками ведутся с применением деревянных мечей-боккэнов. В выполняемых ката заложены различные боевые ситуации. Техника владения мечом после многократных повторений должна запомниться телом самурая автоматически. То же можно сказать и о тантодзюцу — искусстве боя ножом. Этакая вот внешняя канва, за которой таится не раскрывающаяся до поры до времени сердцевина.
Сэнсэй Павел Рамонов, тренер по кэндзюцу и тантодзюцу, уверен, что тот, кто долго занимается боевыми искусствами, непременно захочет прикоснуться к истокам. А истоки — это как раз и есть кэндзюцу. «И у нас, и в Японии они одни и те же», — утверждает Павел Юрьевич. Он рассказывает, как в древней Руси молодых бойцов учили работать с мечом. «Все, что идет от самурайских истоков, идет от работы с мечом», — констатирует он. И признается: «Я этим живу. Это мой мир, мой образ жизни».

Впрочем, откровенных признаний в этот вечер от занимающихся у Павла Рамонова кэндзюцу и тантодзюцу было немало.
Аркадий Мурадян, пенсионер:
«То, что происходит здесь, — это движение, жизнь, веками наработанный алгоритм, уважение к чужой культуре (когда надеваешь кимоно, чувствуешь себя по-особенному), уважение к другому человеку, выражающееся в поклоне ему. Я в детстве занимался фехтованием, однако кэндзюцу — совсем другое. Это даже не совсем спорт, это боевое искусство, которое увлекает. Это выплеск энергии, разрядка, приятная усталость и, что немаловажно, общение с интересными людьми».
Элла Пухаева, домохозяйка:
«Я тренируюсь уже пять лет. Занятия дают вдохновение, выброс адреналина, хорошее настроение, способствуют концентрации внимания, выработке терпения, помогают не сломаться перед непростыми жизненными обстоятельствами».
Дарья Шпартюк, ученица 11-го класса:
«Занимаюсь четвертый год. Что мне это дает? В первую очередь развитие, не только физическое, но и духовное. Это позволяет расти, лучше осознавать окружающий мир, становиться сильнее, увереннее в себе, здоровее».
Таймураз Битиев (1-й дан кэндзюцу), эксперт автотехники ООО «Антиох»:
«Внутреннее удовлетворение, самоорганизованность, самоконтроль, здоровье, уверенность в себе, стрессоустойчивость — это все кэндзюцу. Ведь мы раз за разом испытываем здесь небольшие стрессы, которые готовят нас к тому, чтобы перенести с наименьшими последствиями, если придется, настоящий стресс (увы, их предостаточно в нашей жизни). Все приходят сюда, чтобы научиться защищаться. Но после всего, через что мы здесь проходим, драться совсем не хочется. Правда, если на улице будет происходить какой-то конфликт, мы сумеем его разрешить с наименьшими потерями».

А ларчик просто открывался

Боевые искусства, которые учат защищаться и защищать. Отсутствие духа соперничества и ощущение соборности и свободы. Сопровождающие восточные боевые искусства загадочность и таинственность. А ключ, отпирающий эти двери, я после долгих поисков все-таки нашла.
Все оказалось сложно и просто одновременно. Однажды после боя, как гласит предание, основатель айкидо Морихэй Уэсиба, пребывая в трансцендентальном состоянии, постиг в своем озарении, что желание слепой победы должно стать Любовью, что источник будо («боевые пути») — божественная любовь и всеобщее сострадание. Это-то как раз и стало альфой и омегой айкидо, а также всех вообще японских боевых искусств. Да, да, именно Любовь, не выше которой даже звезды.


Ольга РЕЗНИК
Фото автора

Комментарии

Комментарии к данной статье отсутствуют

Добавить свой комментарий

Ваше имя:
Код:
Комментарий: