Месть Самаза Гамаева (Газета «Пульс Осетии» №46, ноябрь 2016)

Об участии осетин в русско-японской войне не так много известно и написано, как в Гражданской и Великой Отечественной войнах. Хотя и здесь осетины проявили немалую храбрость и совершили героические подвиги, но из-за того что это война в советское время, как и Первая мировая, считалась империалистической, чуждой народу, о подвигах наших земляков мало что известно. Историю, о которой хочу поведать, я узнал, работая с архивными документами, хотя, надо признаться, давно когда-то слышал о ней от старожилов Дигоры, но считал неправдоподобной.
Во время русско-японской войны 1904–1905 гг. в составе вольной кавказской дружины воевали двое братьев Гамаевых — Самаза и Дзахо — из селения Христиановского (ныне г. Дигора). Об одном эпизоде, связанном с братьями Гамаевыми, военному корреспонденту Козлову рассказал подполковник Александр Мадритов, командовавший конным отрядом в составе двух сотен и двух конно-охотничьих команд, прикрывавшим весной 1904 г. русские войска в районе реки Ялу (Корея).
«…Вся команда хорошо дралась.
Что делала вольная кавказская дружина! Прямо звери, а не люди. Были у нас два брата осетины — Гамаевы. Одного при атаке убили. Так было дело. Мы напали на город (название не помню, кажется Анчжу), и вдруг оказывается, там японцы — и залп. Бодров скомандовал сейчас же спешиться, отвести лошадей и залечь. Второй залп, и Бодров, смертельно раненный, падает, но успевает передать команду и дальнейшие распоряжения. Положение наше такое: мы лежим все за разными бугорками в 70–100 саженях от города. Чуть кто покажется — готов. Так лежать надо до ночи, — а дело началось с утра, — иначе, пока будем бежать назад, перебьют всех, — всегда во время отступления больше всего потери. Этот убитый осетин Гамаев — красавец, оба брата красавцы, сильные, молодые, — залег рядом с Линевичем. И они указывали друг другу, где выглядывает голова японца, корейца. Линевич говорит Гамаеву: “Я этого, а ты того бей”. Гамаев не стреляет. Пригнулся головой и лежит. Линевич смотрит, а у него из виска кровь, мертвый уже. Вечером по обоюдному соглашению стали убирать трупы, раненых. Живой Гамаев как узнал, что брата убили, стал страшно выть, как воют собаки. Но это было так ужасно, так страшно: страшнее всякого сражения — этот вой в темноте. Так повыл часа два, взял кинжал, никакого другого оружия, и исчез в темноте. Никогда не забуду эту ночь...
— Ну, что ж Гамаев?
— К утру возвратился, весь в крови, спокойный, говорит: “Брат отомщен: двенадцать умерло за него”. Брата похоронил отдельно от общей могилы…»
Рассказ корреспондента неполон (скорее всего из-за этических соображений), так как после своей ночной вылазки Самаза Гамаев принес дюжину завернутых в платок ушей поверженных им японских самураев и по адату предков положил их на могилу своего брата Дзахо в знак того, что он отомщен. Иначе он не мог поступить — он должен был отомстить за брата, чувствуя себя в определенной степени виновным за его гибель.
Гибель брата и месть за него сделали Самаза Гамаева бесстрашным. Он совершил ряд боевых подвигов, которые нам пока не все известны, но о них говорят награды. За участие в русско-японской войне Самаза Гамаев (он же Соломон Гамаев), по данным книги «Знак отличия Военного ордена Св. Георгия. Списки пожалованным за русско-японскую войну 1904–1905 гг.», был награжден двумя Георгиевскими крестами (№ 6041 и № 108573). Дослужился до чина вахмистра (должность унтер-офицерского состава в кавалерии Русской армии) Осетинского конного полка… А в память о Дзахо Гамаеве в Дигории сложили героическую народную песню «Гёмати Дзахой зар».
Но на этом не закончились славные боевые дела Самаза Гамаева. Осенью 1917 г. он добровольно вступил в партию «Кермен», возглавив боевую сотню керменистов. Затем служил в особом красногвардейском отряде имени Терского Народного Совета (своего рода спецназ того времени). В январе 1918 г. принимал активное участие в операции по освобождению арестованных руководителей Терского Совнаркома из Петровской тюрьмы во Владикавказе. В феврале — марте 1918 г. принимал участие в охране Моздокского и Пятигорского съездов народов Терека и их делегатов.
В апреле 1918 г., когда керменисты полностью взяли власть в Христиановском в свои руки, Карамурза Кесаев был избран старшиной нижней части селения (Дур-Дури синх), а Самаза Гамаев — верхней части (Уорсдони синх). Весной и летом 1918 г. Самаза занимался национализацией земель баделиат в Дигории, что нередко приводило к вооруженным стычкам с помещиками. В августе 1918 г., командуя боевой сотней керменистов, принимал участие в боях во Владикавказе по подавлению контрреволюционного мятежа, известного в истории как «августовские события». А в сентябре 1918 г. принимал участие в боях в районе Пятигорска, а также в разгроме банд Бичерахова (Моздокский мятеж).
Во время наступления на селение Христиановское «волчьих сотен» Шкуро в конце января 1919 г., Самаза Гамаев вместе со своими братьями Баппо и Дассо держали оборону селения на южном участке. Когда Христиановское все же покорилось белым, они последними ушли в лес, прорвав с боем вражескую цепь, и затем продолжили сражаться с белогвардейцами в горах и на равнине Дигории.
После взятия селения Христиановского белые жестоко расправились с женой Дассо Гамаева — Сидола (Кацанон) и его малолетним сыном Аркадием — они были зверски убиты.
После окончательного установления советской власти в Осетии Самаза Гамаев женился на Олка Гоконаевой, и у них родились дочь Манка и сын Володя.
Самаза Басиатович Гамаев умер в 1925 г. в селении Христиановском, где и был похоронен на Юго-Западном кладбище.
К сожалению, о героическом прошлом семьи Гамаевых сейчас мало кто знает даже в Дигоре. А ведь они, не жалея жизни, сражались за интересы как царской России в русско-японской войне, так и советской власти во время Гражданской войны, заплатив за это самую дорогую цену…

Тимур КАРДАНОВ,
историк, г. Дигора

Комментарии

Комментарии к данной статье отсутствуют

Добавить свой комментарий

Ваше имя:
Код:
Комментарий: