Мир спасут люди с корнями (Газета «Пульс Осетии» №44, ноябрь 2016)

В минувшие выходные в Русском театре состоялась премьера спектакля «Исповедь старого дерева» по пьесе Георгия Тадтаева в постановке главного режиссера театра, народного артиста республики, заслуженного деятеля искусств РСО-Алания Валерия Попова. Георгий Тадтаев — наш земляк, живущий и работающий сейчас ведущим инженером одного из газовых промыслов в Новом Уренгое. Его отпуск как раз совпал с премьерой, поэтому автор присутствовал в зрительном зале. Надо сказать, это не первая постановка пьесы Тадтаева Валерием Поповым. В 2014 году Попов (помните?) уже ставил на малой сцене его «Реквием забытой балерине» с музыкой Ацамаза Макоева.
Постановкой своей пьесы Георгий Тадтаев, с которым мы пересекаемся в антракте, судя по всему, доволен. «Валера знает, что делает. Хотя он по-своему увидел написанное мной и сделал все легко», — произносит он.
По поводу легкости с Георгием Тадтаевым, пожалуй, можно и согласиться. Все занятые в спектакле (а занята в нем почти вся труппа) легко, как по нотам разыграли эту сложную и довольно необычную драматическую историю. Скажу сразу, этот спектакль не для тех, кто приходит в театр отдохнуть, кто отдает предпочтение постановкам опереточно-легким. Здесь нужно думать, размышлять, внимательно вслушиваться в диалоги и особенно в монологи, буквально ловя каждое слово. Только так можно понять глубину сказанного авторско-режиссерским тандемом Тадтаев — Попов.
Согласитесь, обычно мы ходим в театр, чтобы увидеть режиссерское воплощение уже известной драмы. В данном же случае совсем иной коленкор. Пьеса, как говорится, свежеиспеченная, ставится впервые (это подарок Георгия Тадтаева владикавказскому Русскому театру), ее текст почти никто из сидящих в зрительном зале не читал. Поэтому постоянно приходилось сосредотачиваться не только на оригинальных режиссерских ходах Попова, но и, собственно, на содержании драматического материала.
Удивлять посвящающие в тайны старого дерева начали прямо с самой первой сцены. Вот открывается занавес, и в полумраке на темном фоне виднеется черный силуэт дерева без листвы в каком-то тумане (художник-постановщик — заслуженный работник культуры РСО-Алания Сергей Бречко). Пока перевариваешь мысль «а почему дерево черное и без листвы?», на сцену неожиданно выходят не актеры даже, а известные в республике музыканты Сурен Саркисян и Игорь Хабалов. Они садятся в уголок и начинают исполнять «живую» музыку (музыкальное оформление Алексея Дёмина), которая органично вписалась в общий замысел постановки, на, прямо скажем, экзотических музыкальных инструментах: Сурен — на ситаре, Игорь — на перкуссии. На всем протяжении спектакля музыкальное трио сопровождает вокал без слов Эльмиры Бестаевой…
А потом на сцену отовсюду — и из зрительного зала, и из-за кулис — выходят в костюмах разных эпох и народов (художник по костюмам — Вадим Бесаев) сразу все актеры, занятые в спектакле. Это впечатляет и интригует одновременно: как, чем все они между собою связаны? Каждый из действующих лиц берет свой стул (а стульев на сцене великое множество, они ведь сделаны из дерева, и в каждом из них частичка его, дерева, души) и начинает его передвигать. В общем, тон задан, интрига тоже. А дальше смотрите и слушайте.
После массовой сцены перед зрителями предстает главный персонаж — само Дерево (я бы назвала его «дух дерева»). Оно немало повидало за свою многовековую жизнь и теперь рассказывает людям о них же самих вещи, по большому счету, нелицеприятные. Этакого судью в белых одеждах играет заслуженный артист РСО-Алания Алан Цаллаев. Это он на протяжении всего спектакля страстно произносит монологи, давая свою суровую оценку каждому только что разыгранному сюжету.
Да. Сюжеты… Их в постановке несколько — из разных эпох и стран (вот почему в начале спектакля мы видим такую разноплановость и пестроту в костюмах). Но что-то же их объединяет? Понимание, что именно, приходит по ходу спектакля. Собранные воедино разрозненные сюжеты о людях, принявших насильственную смерть, и их не просто убили, а приговорили к смертной казни (среди них немало безвинно пострадавших). В этом смысле Тадтаев-драматург, пожалуй, первопроходец. «Странные вы существа, люди! Вы единственные на земле, кто, вооружившись злом, добиваетесь Истины, торжества правды, добра и справедливости. Своей правды, своего понимания добра и справедливости. Не счесть, сколько крестов, виселиц и других орудий убийства было сооружено вами из моей древесины во имя торжества вашей правды, добра и справедливости, о которых вы неустанно говорите», — произносит свой монолог Дерево. И чуть позже продолжает: «Разве была услышана заповедь “Не убий!”? Нет, не была услышана, иначе бы мне больше не довелось гореть в кострах инквизиции, не пришлось бы впитывать в себя людскую кровь. Невозможно постичь Истину, когда каждый считает важным для других свое понимание добра». Вот с такой исповедью старого дерева знакомит зрителей премьерный спектакль.
Итак, история первая. Она ближе к нам по времени (в спектакле совершается временное путешествие назад, а не вперед). Зритель видит «жуткое место, где человек убивает человека» переменным электрическим током, который пропускается через тело приговоренного к смертной казни. Причем электрический стул называется в спектакле не иначе как «новой стадией цивилизации».
История вторая связана с легендарным советским разведчиком Рихардом Зорге, казненным 7 ноября 1944 года в токийской тюрьме «Сугамо». О нем японца Миядзаву (заслуженный артист РСО-Алания Роман Беляев) расспрашивает журналист Фогель (заслуженный артист РСО-Алания Антон Тогоев). А ведь он, Зорге, вражеский разведчик, говорил начальнику тюрьмы провидческие «вещи»: «Будущее Японии может быть прекрасным, если она договорится с русскими и выйдет из войны». Он желал Японии добра. Поэтому начальник тюрьмы, рассказывает Миядзава-Беляев, воспринял смерть повешенного заключенного как личную утрату. И тут впервые в спектакле произносится фраза «люди с корнями и люди без корней». С корнями — это те, кто противостоит злу, разрушению, смерти, кто служит свету, добру и справедливости. И один из них — Рихард Зорге.
Тема людей с корнями и без находит продолжение и в следующем сюжете, связанном с казнью Емельяна Пугачева. На заднем плане — голова казненного. Ее охраняют постовые. Холодно. Зима. Кружится снег, тот самый, что «нарочно не дает крови впитаться в землю, надолго превращаясь в багрово-бурую слякоть в надежде, что это чудовищное зрелище заставит род человеческий осознать, что чужая жизнь стоит не меньше их собственной». Группа людей — мужиков и баб — решает выкрасть голову казненного (хоть он и сам «немало душ погубил, но Бог ему судья»), дабы предать ее земле. Самого отчаянного из них по имени Нил (народный артист РСО-Алания Владимир Карпов) хватают постовые и… милуют, отпускают. Потому что среди постовых не оказался человек без корней.
Следующая сцена перемещает зрителя в монастырский лазарет времен великой и кровавой французской революции. Сдвинутые стулья превращаются в кровати, на которых лежат раненые. Из их диалога становится ясно, что Робеспьер казнил своих вчерашних соратников Демулена и Дантона, которые стали призывать к милосердию. Еще вчера говорилось о свободе, равенстве, братстве и справедливости. А сегодня невозможно понять, кто в кого стреляет. «Неужели все жертвы были напрасны?» — восклицает кто-то из раненых. Как ответ на вопрос — весть о том, что Робеспьер арестован и гвардейцы захватили Конвент. Через какое-то время и сами гвардейцы появляются в лазарете. Особо не разбираясь, они приговаривают к смерти всех — и раненых, и сестер милосердия, которых расстреливают. Вот он, кровавый лик Великой французской революции. «Охваченные безумием убивать не различают ни женщин, ни детей», –резюмирует персонаж Алана Цаллаева.
И еще один временной откат назад, в средневековье, в инквизицию. Теперь перед зрителями католический священник (народный артист РСО-Алания Юрий Хафизов) и перевоплотившийся из разумного японца в отвратительного доносчика Мочениго Роман Беляев. Это он выдал псам инквизиции в кровавых рясах выдающегося мыслителя эпохи Возрождения, великого представителя эзотеризма Джордано Бруно. В этом сюжете обвинительные речи, хоть и не столь пафосно и страстно, как Цаллаев, но все же доходчиво, мудро и убедительно, произносит Хафизов. То, что доносчик лишился душевного спокойствия, — это, по его мнению, и есть плата за низкий поступок. «Неизвестно, какая участь уготована за содеянное вами вашим потомкам», — изрекает глубокомысленно духовник. А ведь какая глубина мысли: расплачиваться за содеянное зло обязательно придется в том числе и потомкам совершившего злодеяние! Монсеньор еще произносит свой монолог, а судия Дерево уже стоит в центре зрительного зала и готовится к своему очередному выходу, дабы сказать об инквизиции как об «одной из самых мрачных и кровавых страниц в истории». Это сейчас человечество гордится теми, кого тогда жгли и вешали. «Все, что стало великим, в прошлом было осмеяно», — припоминаются слова гениального Николы Теслы…
Но где же выход, что или кто спасет этот безумный, захлебнувшийся в крови мир? Спектакль дает ответ и на этот вопрос. Не что иное, как доброта и любовь. В финальной сцене спектакля прикованная к инвалидному креслу маленькая девочка Кайли (Анастасия Романова), окруженная заботой и вниманием своего отца Роберта (Алан Тогоев), поверив в себя, становится на ноги. Когда-то юная художница хотела нарисовать девочку с лейкой, поливающую маленькое дерево. Теперь она не только рисует этот сюжет, но и сама вместе со своими родителями сажает дерево и поливает его. Отныне Кайли будет жить полноценной жизнью, будет рисовать этот мир, находя самое прекрасное в нем. А маленькое дерево, появившееся в финале, — оно словно символ жизни, антипод смерти.
«Главная цель, которую я преследовал, работая над пьесой, — способствовать тому, чтобы люди стали добрее, — признается по окончании спектакля драматург Георгий Тадтаев. — В последнее время мы перестали ценить жизнь. Украина. Сирия. Братья убивают братьев. И люди даже перестали уже обращать внимание на такое количество жертв. Насколько правильные выводы сделали в Осетии после Беслана? К сожалению, мы привыкаем к плохому: терактам, трагедиям. К сожалению, мы становимся черствее и равнодушнее. Нужно вернуть в нашу жизнь свет, добро и духовность, надо начать ценить жизнь — свою и чужую. Да, борьба добра и зла никогда не прекращается. Но нельзя позволять злу побеждать добро. Иначе человечество прекратит свое существование».


Ольга РЕЗНИК

Комментарии

Комментарии к данной статье отсутствуют

Добавить свой комментарий

Ваше имя:
Код:
Комментарий: