Ад из Четвертых врат (Газета «Пульс Осетии» №15, апрель 2016)

«Третий ангел вострубил, и упала с неба большая звезда, горящая подобно светильнику, и пала на третью часть рек и на источники вод. Имя сей звезде полынь; и третья часть вод сделалась полынью, и многие из людей умерли от вод, потому что они стали горьки» (Откр. 8: 10–11). Эти два стиха из новозаветной книги Откровение, до сих пор практически никому не известные, вдруг обрели зловещий смысл после взрыва реактора на четвертом энергоблоке Чернобыльской АЭС 26 апреля 1986 года. Усугубляло положение то обстоятельство, что «полынь» по-украински — «чернобиль». Тут же вспомнили произведение Стругацких «Сталкер» — там по сценарию авария произошла в четвертом бункере. Также вспомнили предсказания Нострадамуса в 1555 году: «Хвост страшной кометы заденет Землю. Люди, теряющие волосы, кожу и глаза, Стремятся в безумном страхе из недр Борисфена (Днепр. — Ю. П.)». «Многие будут ждать пришествие ангелов с неба, А придут не ангелы, а черные тучи». «Придет комета на Землю, Звезду Откровенья неся на хвосте, И воспылает Земля страшным огнем, И темный ангел ударит в Хранилище Святости, Словно ад изыдет из Четвертых Врат!»
К тому же появились утверждения, что перед началом строительства Чернобыльской АЭС приходил какой-то старик-юродивый и категорически предостерегал против строительства, поскольку место, мол, это проклятое и случится беда. Люди ужасались, ожидая следующих напророченных катастроф. И все это происходило на фоне отсутствия достоверной официальной информации. Гласность, торжественно объявленная Горбачевым, не сработала.
Жители, по сути дела, были оставлены со своими проблемами в этой величайшей катастрофе за всю историю человечества после Всемирного потопа, как тогда считали. Началась паника. Из Киева уезжали все, кто мог, под любым предлогом и в любую сторону: кто брал отпуск, кто увольнялся с работы. На вокзалах давка и нервотрепка. Спекулянты продавали билеты по многократно завышенной цене. Всех объединяло непреодолимое желание побыстрее уехать из Киева. Кто не мог выехать, пили йод и красное вино, чтобы хоть как-то обезопасить себя от заражения. Из самого Чернобыля и Припяти те, кто раньше других узнал о масштабах случившего, бежали как от пожара. Таксисты брали за перевоз по рублю за километр, по тем временам большие деньги. В это самое время со всей страны в зону съезжался разный люд с темной историей: бомжи, беглые заключенные и разного рода романтики, находящиеся во всесоюзном розыске. Кто в надежде поживиться брошенным имуществом, кто просто скрыться из поля зрения властей.
Только 30 апреля в газете «Известия» появилось сообщение, что на Чернобыльской атомной электростанции произошел пожар. И только спустя две недели, 15 мая 1986 года, выступил М. С. Горбачев, который рассказал о чернобыльской аварии. Но и тогда он постарался успокоить граждан, заверив, что все идет по плану.
Люди интуитивно начали искать противоядие от стресса. Возник народный фольклор, который, как и на войне, помогал преодолевать трудности. Появились анекдоты, частушки, припевки, притчи. Это был ответ на стресс, тревогу, панику, отсутствие информации. Одним из первых появился анекдот о душах двух умерших, вознесшихся в те дни на небо: «Ты откуда?» — спрашивает один. — «Из Чернобыля». — «От чего умер?» — «От радиации. А ты откуда?» — интересуется другой. — «Из Киева». — «А ты от чего умер?» — «От информации». Соответствующую версию причины взрыва выражали в том же духе. Якобы после взрыва американского челнока «Челенджер» Рейган сказал своим советникам: «Так-так, а поищите-ка и в СССР что-нибудь на букву “ч”». Острословы рассказывали о якобы появившемся в турагентствах призыве: «Посетите Киев! Вы будете поражены!» Суматоха сказывалась во всем. Диктор на вокзале объявил: «Внимание! На первый путь прибывает поезд Киев — Москва. Радиация вагонов с головы поезда». Киевляне стали называть себя гамма-сапиенс. «Кто виноват в чернобыльской аварии?» — вопрошал некий философ. И отвечал: «Кий. Зачем основал Киев так близко от реактора?» Уже в начале мая рассказывали, будто бы состоялся фестиваль «Киевская весна». Первая премия была присуждена за песню «Не вiй, вiтре, з Украiни», вторая — Пугачевой за песню «Улетай, тучка, улетай», третья — за песню В. Леонтьева «И все бегут, бегут, бегут…». Предлагали на вершине четвертого блока поставить памятник Пушкину и написать: «Отсель грозить мы будем шведу!» или «Здесь будет город заражен». Тогда же родилась идея плаката: «Мирный атом — в каждый дом!» «Какая река самая широкая?» — переосмысливали классика пессимисты. И подсказывали: «Припять. Редкая птица долетит до середины…» Оптимисты не унывали и сочиняли частушки: «Тихо на улице, чисто в квартире. Спасибо реактору номер четыре».
Осознав масштабы трагедии, руководство начало принимать экстренные меры. Все людские и материальные ресурсы были брошены на ликвидацию последствий аварии. Принятые энергичные меры предотвратили взрыв гораздо большей мощности, чем первый. Шахтеры поистине героическими усилиями в рекордно короткий срок в экстремальных условиях смогли пробить туннель под реактор, что позволило установить охлаждающую установку, которая и предотвратила новый взрыв. СССР за большие деньги купил дорогостоящую технику. В частности, подъемные краны западногерманской фирмы «Демаг», японские бульдозеры «Комацу» и другую робототехнику. Но знаменитая техника не в состоянии была справиться с такой задачей. В условиях жесточайшей радиации электроника и оптика быстро выходили из строя. Тогда в дело вступал «русский бульдозер». Кабину нашего родного бульдозера обшивали свинцовыми листами, за рычаги садился наш солдат и выполнял всю работу. Так же поступали с вертолетами: на пол стелили свинцовые листы и вылетали на задание. На пылающий реактор вертолетами только свинца было сброшено две с половиной тысячи тонн.
Особенно тяжелое положение пережили те, кто принял на себя первые удары стихии. Солдат срочной службы отправляли в зону поражения совершенно неподготовленными. Да, в принципе, многое было тогда непонятно. Столкнувшись с такой проблемой, пришлось пересматривать многие, ранее казавшиеся незыблемыми, положения. В том числе и базовые положения оборонной доктрины СССР. Раньше считали одной из главных опасностей ядерного противостояния предполагаемую радиофобию. Но, как выяснилось, боязни радиации не произошло. По крайней мере, наш народ совершенно не поддался панике, не считая первых дней после катастрофы, когда люди ничего не знали и руководствовались слухами. А ведь борьба с радиофобией была в числе первых пунктов, которые требовали основных усилий. Но вот, к немалому удивлению, оказалось, что эта напасть нам не грозит. Другим пунктом оборонной доктрины была ставка на силы гражданской обороны. На нее возлагались большие надежды в случае кризиса. Но кризис показал, что гражданская оборона оказалась бесполезной, к разочарованию разработчиков оборонной доктрины. По идее, силы гражданской обороны должны спасать население. Но в те дни каждый спасал свою семью. Это, конечно, тоже можно назвать спасением населения, но по замыслу гражданская оборона должна спасать все население в целом, а не только свою семью. В той обстановке реально решать задачу оказались способны только регулярные химические войска.
Было еще много других примеров, когда выявлялась бесполезность прежних разработок военного ведомства. Например, противогазы в условиях радиоактивного заражения оказались практически бесполезными. Не считая того, что в противогазе очень трудно выполнять какую-либо, особенно тяжелую, работу, они были пригодны только в течение нескольких часов, потом они накапливали радиоактивную пыль и уже сами становились источником заражения. Хорошо зарекомендовал себя обычный шахтерский респиратор-лепесток. Их выдавали ежедневно на одну смену.
Тем временем из запаса стали призывать на сборы для отправки на ЧАЭС. Сначала нас направляли в учебное подразделение в Майкопе. Там мы приобретали новую военную специальность. В нашем подразделении готовили химиков-дегазаторов. Время было переходное. С одной стороны, люди были воспитаны в духе патриотизма. Тогда настроение исполнить долг перед страной не считалось каким-то пафосом, а было нормой. Но в то же время уже чувствовалось начало разложения общества. Далеко не каждый горел желанием рисковать чем-то за разлагающуюся партноменклатуру, которая считала себя родиной. Многие всеми правдами и неправдами старались «откосить». Если из района нужно было призвать на сборы, скажем, 100 человек, повестки выписывали на 300 человек, чтобы гарантированно набрать требуемое количество резервистов. Военнообязанные искали лазейки, чтобы уклониться от призыва. У кого-то были нужные связи, кто-то полагался на смекалку, кому-то помог случай. Один знакомый рассказал, как ему удалось избежать отправки на сборы. Уже в республиканском военкомате, когда непосредственно перед отправкой осталось только пройти собеседование в комиссии, в коридоре один тип бомжеватого вида предложил за две бутылки портвейна помочь избежать призыва. И не обманул. Секрет состоял в том, что в комиссии на вопрос о наличие судимости нужно было сказать, что за плечами не менее пяти лет отсидки, век воли не видать. Чем и воспользовался мой знакомый.
В Майкопе обнаружилось, что в результате естественного отбора сформировалась подлинно рабоче-крестьянская армия. Рабочий, разнорабочий, чернорабочий, тракторист, бульдозерист, токарь, слесарь, плотник, каменщик, шофер — вот в основном те специальности, которыми обладали призванные на сборы. Замполит нашей учебной роты сказал, что наш призыв у него на памяти двенадцатый по счету и во всех потоках та же самая картина. Был, на удивление, один парторг занюханного колхоза, да и то потом выяснилось, что ему по месту работы собирались предъявить обвинение и кто-то посоветовал скрыться с глаз долой и вернуться из Чернобыля попозже, в надежде на реабилитацию.
После Майкопа нас отправили в г. Белая Церковь, там распределили и повезли непосредственно в зону поражения. Одесский химический полк, куда я попал, выполнял разные задачи. Кроме работ по дезактивации непосредственно на станции, проводили спецобработку колесного транспорта. Обработка состояла в помывке транспорта из брандспойтов водным раствором хлористого кальция, сернокислого железа, щавелевой кислоты и моющего средства СФ-2У. Радиоактивный песок собирали в специальные контейнеры. Все это выполнялось в костюме противохимической защиты, в респираторе. Летом, в жару такое переносится с трудом. Пить можно было или минералку в бутылках, или специально привезенную воду из отдаленного чистого источника. Но надежнее все-таки было пить что-то бутилированное. Водители водовозов, чтобы не ехать далеко до чистого источника, норовили набрать воду неподалеку, зачастую непосредственно в зоне поражения. Ребята узнавали про эти фокусы и проводили воспитательную работу, то есть попросту били морду.
В зоне поражения действовал военный трибунал, который до какой-то степени пресекал распространение случаев мародерства. Рассказывали, что судили офицера за это самое дело. Так, понадобился КамАЗ, чтобы вывезти награбленное имущество. Весь транспорт постоянно проверяли солдаты внутренних войск. Это были в основном узбеки. Заглядывает в машину: «Посторонний никто нет? Дэвишка не везете?» — «Какая еще “дэвишка”? Откуда она здесь возьмется? Видишь тут все только солдаты». — «Дэвишка тоже везет… пилётка одель, респиратор одель, солдатский форма одель, возит…»
К предстоящему приезду в Чернобыль генсека М. С. Горбачева трем офицерам поручили водрузить флаг на трубу АЭС, как символ победы над вышедшей из-под контроля стихии. Со второй попытки флаг был водружен. Офицеры получили колоссальную дозу облучения. Горбачев, кстати, так и не приехал в Чернобыль.
Стали регулярно поступать сверху приказы об изменениях нормы облучения. Нормы определялись этими приказами. Пришел приказ на максимум в 25 бэр (биологический эквивалент рентгена) — значит 25. Потом норма снижалась до 10 бэр, потом до 5 бэр. То есть, если ты получил 100–200 бэр, запишут только 5 бэр, потому что такой приказ. Издавались всевозможные постановления о льготах для ликвидаторов. Приезжают люди в часть и объясняют личному составу последние постановления. Как-то объявили, что, если у кого нет 12 зубов, его должны комиссовать и отправить домой. Один молдаванин обрадовался: «У меня нет 15 зубов». Пошел в штаб за дембелем. Возвращается понурый: «Сказали, что надо, чтобы подряд отсутствовало 12 зубов, а у тебя вразброс, этот случай не попадает под постановление». В другой раз пообещали отпустить тех, у кого в теле есть какие-либо металлические протезы. Опять молдаванин, но уже другой, говорит: «У меня металлический штырь в ноге, во время операции вставили». Тоже пошел в штаб с надеждой и тоже вернулся не солоно хлебавши, как и первый соискатель быстрого дембеля. Что-то там не соответствовало постановлению.
В конце концов все вернулись домой. Сперва никаких особых проблем не было, потом они стали возникать по части ухудшающегося здоровья. Тут и выяснилось, что чернобыльцы никому практически не нужны. Каждый ликвидатор неоднократно слышал знаменитое «мы вас туда не посылали». И много еще чего в том же духе. Есть и положительные примеры. Всеобщим уважением ликвидаторов пользуется медперсонал 2-й терапии 1-й горбольницы, где проходили лечение чернобыльцы. Заведующая отделением Замира Александровна Цогоева, врачи: Изольда Ильинична Гагиева, Фатима Борисовна Гуриева, Надежда Георгиевна Габеева, Марина Астемировна Дзодзиева, старшая медсестра Алла Саввична Анфимиади и другие. Сейчас там работают другие врачи и в другой обстановке, но позитивные традиции остались. К сожалению, в наше лихое время врач врачу рознь. Есть врачи от слова «врать» и есть врачи от слова «врачевать». Чернобыльцы благодарны нашим врачам, потому что они врачи от слова «врачевать».
Многие жители зоны поражения, отселенные в момент катастрофы, сейчас возвращаются на прежнее место жительства. Они по разным причинам не смогли адаптироваться на новом месте и, несмотря на препоны и запреты, отстояли свое право жить и умереть на родной земле. Самоселы, как их называют, живут натуральным хозяйством, являются самодостаточными, не жалуются на власть и ничего не просят у нее. «Аборигены атомных резерваций» лечатся от радиации народным средством  — алкогольной настойкой лекарственного растения калган. «Чернобыльский коньяк», водка «Саркофаг» помогают выживать. Свою живучесть они объясняют тем, что им не приходится иметь дело с бюрократией, которая по вредоносности превосходит радиацию.
Сегодня исполняется 30 лет с момента аварии на ЧАЭС (один период полураспада цезия-137), и ликвидаторов вспомнят. А завтра уже забудут. Опросы показывают, только 20% опрошенных считают государственную помощь чернобыльцам необходимой. 80% говорят: «А ну их!» Даже про Джибилова, Героя России, ходят разговоры, за что, мол, Героя присвоили, он ведь просто исполнял свой долг. Кому-то обидно, что высоко оценили подвиг. Да, он просто исполнил свой долг. Но это же он исполнил свой долг, а не кто-нибудь другой, и отдал свою жизнь тоже он. Все подвиги в том и заключаются, что люди просто исполняют свой долг. Это же относится и к «афганцам», и к другим категориям. И чернобыльцы, а не кто-то другой, на своем месте исполнили свой долг.
В притче падишах, которого врач исцелил от неминуемой смерти, спросил лекаря, сколько стоит его работа. Врач сказал: «Дайте половину той суммы, о которой вы подумали вначале».


Юрий ПЕТРОСОВ

Комментарии

Комментарии к данной статье отсутствуют

Добавить свой комментарий

Ваше имя:
Код:
Комментарий: