Дети войны (Пульс Осетии, № 17, май 2014)

Здравствуйте, дорогая редакция. Пишу вам первый раз. Поводом послужила заметка «Форум коммунистов». Меня поразило то, что Государственная Дума большинством голосов отклонила законопроект «О детях войны», предложенный представителями фракции КПРФ.
Я возмущена этим, но и рада, потому что коммунисты продолжают борьбу за принятие этого документа. Депутат — это слуга народа, и он должен заботиться о благосостоянии своего народа. Я уверена в том, что у депутатов, проголосовавших против этого законопроекта, было счастливое детство. И сейчас они тоже живут в достатке, ни в чем не нуждаются, не то что дети послевоенных лет. Мне бывает больно, когда я вспоминаю голодные послевоенные школьные и студенческие годы. Не могу забыть свое несчастливое детство.
Когда началась война, в нашем селе остались только наши мамы, дети и старики. На фронт ушли 750 односельчан, среди которых 8 девушек. Помню, как немцы пришли в наше село. Они прибыли на машинах, на танках. Они выгоняли нас из домов, и мы прятались в окопе, выкопанном в нашем огороде, в соседских подвалах —
без пищи, без воды. Помню, как жили в шалаше в лесу (это было зимой). Согреться могли только у костра, который разводили недалеко от шалаша. Есть было нечего. И вот однажды моя мама с соседским мальчиком Абисалом Дегоевым попытались пробраться тайком в наш дом, чтобы добыть что-нибудь съестное, но немцы обнаружили их. К счастью, маме и Абисалу удалось убежать, так и вернулись в лес без продуктов.
А уже через несколько дней над нами летали немецкие самолеты. Партизаны сообщили, что в лесу будут жесточайшие бои, и мы вернулись обратно в село. Немцы опять нас выгнали, и мы вынуждены были прятаться то в одном, то в другом подвале.
Когда начались бои за освобождение села, мы бежали в с. Новый Урух. Дошли до реки Ираф, но мост на реке был разрушен. Мама, сняв обувь, перенесла нас, троих детей, на другой берег реки. Все это происходило зимой. Так мы оказались в доме Уащийрат и Китабат Найфоновых. Но в самом доме жили немцы, а мы — в подвале. Тетя Гатцион (имени не помню) приносила кукурузу и жарила нам ее на плите.
Помню, как возвращались домой. По дороге видели бесчисленное множество убитых солдат. Когда пришли в свое село, оказалось, что многие дома разрушены, в том числе и наш. Ничего не осталось — ни мебели, ни посуды. Жить было негде. Нас приютил Малиев Дзега. Вот в таком селении стали жить вдовы и их дети. Дров не было, чтобы затопить печку, керосина не было, чтобы зажечь лампу, соль и мыло было трудно найти, стирали в воде, добавляя в нее золу. В колхозе никакой техники не осталось, только четыре вола. По улицам невозможно было пройти, лежали не только убитые солдаты, но и убитый домашний скот. Мои односельчане остались без всяких средств к существованию. Как выжили дети войны?! Спасибо нашим солдатам, нашим мамам, которые спасли нас.
Весной начали пахать колхозные поля на волах. Женщины держали за плуг, а дети погоняли волов. Кукурузу и пшеницу сеяли вручную, картофель тоже сажали вручную, пололи сорняки в поле. Наравне со взрослыми работали и мы, дети. Пшеницу мамы жали серпами, а мы собирали за ними колосья. Мы также вместе с мамами копали и собирали картофель. Осенью школьников освобождали от занятий на уборку кукурузы, и мы работали от зари до зари. Собранный урожай сдавали государству. Пшеницу и кукурузу возили на волах в Ардон 13–16-летние юноши, которые были плохо одеты, теплой одежды не было, на ногах — тряпичные чувяки. Комсомольцы работали с ночевкой в Кизляре, в Сурхе (недалеко от Калуха), косили там сено, пасли колхозных овец, скот. Мой брат Володя работал с ночевкой на птицеферме, на овощеводческом огороде.
Очень трудно было и работать, и учиться одновременно. В классах было холодно, не было учебников, письменных принадлежностей. А голодный неурожайный 1946 год? Хлеба не было, собирали съедобные травы, ими и питались. Да еще государству каждый дом платил налог: мясо, масло, яйца. В зимнюю стужу ходили в лес за дровами, несли их на плечах или же привязывали к бревну веревку и тащили за собой. Мои братья Володя и Назир тоже ходили в лес за дровами. Издалека носили.
Не забываю я и свои студенческие годы. На занятия ходили в ситцевых платьях, в телогрейках, в парусиновых туфлях, в резиновых ботах.
Самые лучшие годы жизни для меня — это то время, когда я работала учительницей в своей школе. Последние несколько лет перед выходом на пенсию я получала зарплату по высшей категории. Сейчас я пенсионерка, пенсия небольшая. За коммунальные услуги уходит большая ее часть, так как газ стоит дорого и электроэнергия тоже.
Я написала о себе, о детях моего села, о детях войны. Все дети войны, испытав большие трудности, восстанавливали разрушенное войной хозяйство, не считаясь ни с какими лишениями. Сегодня мне очень обидно, что депутаты, не войдя в наше положение, отклонили законопроект «Дети войны».
Фуза Хамбиевна МАЛИЕВА-ДЗАБАЕВА,
ветеран педагогического труда, заслуженный
учитель РСО-Алания

Комментарии

Комментарии к данной статье отсутствуют

Добавить свой комментарий

Ваше имя:
Код:
Комментарий: